Родина

— Под мою охрану выслал! — важно произнес севастополец, прижимая в груди пакет в грубом сером холсте. — Запру его в тумбочке. Но это все-таки ненадежное место, — вслух размышлял он. А ведь ключа-то я тогда так и не добился! — вдруг вспомнил севастополец, сердито ударяя себя по лбу. — О чем я думал битый месяц? И зачем я не искал этого… как его?..

— Тербенева. Но Тербенев ведь часто ездит в область. Вот и теперь он опять ездил и опять приехал, — объяснил Сережа.

— Приехал?! Сегодня же разыщу его!

Но ни в обеденный перерыв, ни утром, после смены, оба Игоря не могли разыскать заместителя директора Алексея Никоновича Тербенева. Они узнали только, что в четыре часа назначено совещание у директора и Тербенев будет там.

— Заседают они или еще не начали, как по-твоему? — спрашивал севастополец Чувилева, подходя к дому заводоуправления и вглядываясь в мелькающие в большом окне фигуры.

— По-моему, еще не начали, — ответил Чувилев. — Вон Тербенев сидит, в светлом костюме… вот он в нашу сторону глядит.

Чувилев приподнял фуражку и поклонился. Но Тербенев в этот миг повернулся к улице широкой спиной.

…Алексей Никонович удачно съездил нынче в область. Решительно все сошло прекрасно: и беседа его с секретарем обкома, и беседы в тресте, и выступление на совещании хозяйственников. Приятно было вспомнить и то, как он, Тербенев, держался на этом совещании. О родном его Лесогорском заводе, который просто неузнаваемо вырос за время войны, было сказано немало похвальных слов. А представитель треста назвал Тербенева «одним из обещающих молодых руководителей нашей индустрии». На совещании Тербенев, не моргнув глазом, выслушал эти лестные слова. Но здесь, дома, он уже не мог удержаться, чтобы не рассказать об этих приятных минутах. Увидя входящего в кабинет Артема Сбоева, он призывно кивнул ему. С Артемом он учился в школе, почти в одно время с ним вступил в комсомол и в партию. Потом пути их разошлись: Артем учился на инженера в областном институте, а Тербенев поехал учиться в Москву. Теперь Тербенев и Артем встречались чаще, но дружба между ними сошла на нет.

— Садись, садись, — приветливо сказал Тербенев Артему. — Ну, как жизнь молодая?

Но, не дождавшись ответа, начал сам рассказывать о поездке в область.

— Представь себе, мне даже неловко стало: такой заслуженный человек (четыре ордена — это тебе не шутка!) вдруг так охарактеризовал мою скромную персону…

— Ну, ну! — подмигнул Артем. — Если бы он и еще слаще о тебе выразился, ты бы и это… с аппетитом скушал!..

— Вот чудак! — расхохотался Тербенев и привстал со стула, чтобы раскланяться с Пластуновым.

У парторга было желтое, утомленное лицо. Тербенев, чувствуя на своих круглых щеках ровный румянец прочного внутреннего довольства и здоровья, улыбнулся Пластунову даже с оттенком превосходства: «Эге, да вы уже стариться начали, уважаемый!»

— Как здоровье? — улыбаясь всем своим розовощеким лицом, спросил Тербенев парторга.

В эту минуту в окне показалась голова подростка в морской бескозырке.

— Извиняюсь, вы товарищ Тербенев?

— Я, а что тебе надо? Вот так моря-як! — весело протянул Тербенев с таким видом, как будто этот мальчик только для того и появился, чтобы развеселить его. — Откуда ты, красавец молодой?

— А… наш севастополец! — приветливо сказал Пластунов. — В чем дело, Игорь Семенов?

— Я вот к товарищу Тербеневу, мне нужен ключ.

— Ключ? Какой такой ключ? — изумился Тербенев.

— Ключ от квартиры художника Ракитного.

— А… Верно, был такой ключ. Но где он… черт его знает, куда он подевался! — И Тербенев благодушно развел руками. — Вот смешная история!

— Но… как же это может быть? — уже громко, с обидой, произнес Игорь Семенов, — Как же можно потерять ключ от квартиры, если вам его доверили? У меня от Ракитного поручение.

— Позвольте, да мне-то что? — И Тербенев, как ни устойчиво было его настроение, нахмурясь, взглянул на дерзкого подростка в бескозырке. Думая, что парторг уже отошел от этого неинтересного и случайного разговора, Тербенев добавил повелительно: — И вообще… кто ты такой?

— Я знаю его, — вдруг сказал парторг над ухом Тербенева, и Алексей Никонович, обернувшись, увидел недовольно поблескивающие глаза Пластунова.

— Я знаю его, — повторил парторг, — это один из наших молодых рабочих, работает в механическом цехе. Требование Игоря Семенова, по-моему, правильное: нельзя терять ключ. Он был в ваших руках и должен быть найден. Не беспокойся, Игорь, — ласково сказал он в окно, — ключ найдется.

— Приступим, товарищи, начнем! — густым басом прервал шумок разговоров директор Пермяков.

Все начали рассаживаться вокруг длинного стола.

Тербенев подсел ближе всех к директору.

— Не худо бы, Михаил Васильич, заслушать сообщение, хотя бы короткое, о моей поездке в область, — тихонько произнес Тербенев уже заготовленную фразу.

Но директор, разбирая большими, властными руками какие-то бумаги, обронил своим рокочущим голосом:

— Что у тебя там? Второй раз об этом ключе слышу.

— Э, пустяки… найдется! — досадливо отмахнулся Тербенев.

Директор, разгладив сивые усы и еще раз оглядев всех из-под нависших, словно меховых бровей, произнес:

— Сегодня мы обсудим один вопрос: о снабжении завода металлом. Особого доклада не будет, так как вопрос уже не раз обсуждался и важность его ясна каждому. Думаю, первое слово в обсуждении мы дадим товарищу Тербеневу.

— Позвольте… почему же мне? — слегка растерялся Тербенев. — Я же только третьего дня приехал… Может быть, кто-нибудь другой…

— Возражение считаю неубедительным, — прервал Пермяков. — Товарищу Тербеневу, как моему заместителю, по нашему общему решению, еще в марте нынешнего года поручено было заниматься проблемами сырья. Значит, твое слово, Алексей Никоныч.

— Ну что ж… — покорно промолвил Тербенев.

Он начал по памяти перечислять, сколько у лесогорцев прибавилось заводов-поставщиков, на каких условиях заключены с ними соглашения, которые «в основном выполняются». Далее Алексей Никонович перечислил, сколько вагонов металла он «лично сам» принимал в мае и июне. Он делал все по утвержденному заводом плану, и в основном подчиненные ему сотрудники правильно выполняли его советы и приказания.

— «В основном» да «в основном»… просто не слова, а валерианка для успокоения нервов! — вдруг не выдержал старый мастер кузнечного цеха Иван Степанович Лосев. — Что из того, ежели по плану все правильно да красиво, а в жизни-то как? Надо по жизни проверять. А жизнь, недогляди за ней, сразу же тебе сюрприз приготовит… прорывом это называется. Я вам, товарищ Тербенев, еще в мае — помните? — заявил: «Ох, запасов нам надо больше иметь, запасов больше!» — и Лосев угрожающе постучал по столу темным,, морщинистым пальцем. — А в июне мы робим, робим, бывало, да назад все оглядываемся: не очутиться бы нам, братцы, и вовсе без материала на завтрашний день?