Роковое чувство

Глаза Катце расширились от удивления, грудь горела, голова была как в тумане. Он не верил! Рауль завел любовника?! Из элиты?! Рауль, который целовал его и страстно и нежно! Рауль, который соблазнил его и заставил себя безнадежно полюбить! Рауль, который сломал ему жизнь, сломал его, сломал все принципы и изничтожил последние остатки стыда! Да, тот самый Рауль…

Катце почувствовал, как защипало глаза – дурацкие слезы! – они напрашивались сами собой.

– Я… – монгрел попытался хотя бы дойти до середины кабинета, не выказав своих истинных эмоций – пола под ногами он не чувствовал. – Простите, если помешал… это важные документы. Их на подпись прислал господин Минк, – дрожащими руками Катце быстро положил бумаги на край стола. Он невольно бросил робкий оценивающий взгляд на Руби, потом – горький – на Рауля.

"Значит все дело не в Юпитер… Не в запретах и законах… Все дело во мне. Во мне…" Дальше мысли становились бессвязными, в ушах стоял звон, кабинет перед глазами поплыл. Монгрел уцепился рукой за край столешницы, чтобы устоять на ногах.

Блонди с непонятной улыбкой наблюдал за душевными терзаниями монгрела. "Вовремя, да уж…" Рауль не мог описать словами свои чувства, возникшие, когда дверь его кабинета распахнулась, и то, что на её пороге стоял именно Катце, а не кто либо ещё, было почти бальзамом на мгновенно сжавшееся сердце. Естественно, что блонди не отказал себе в удовольствии поиграть. Это было более чем волнующе! Смотреть в глаза монгрелу, лаская в этот момент другого. Эму понравилось. Очень. Только вот Катце – нет. Ему было больно, намного сильнее, чем в самый первый день эксперимента, сильнее, чем когда Эм отправил его в бордель.

– Хорошо, – кивнул Рауль, глядя на документы, – я ими займусь.

Советник медленно поднялся со стола, на котором сидел и прошёл к столику с вином.

– Эльвио Стоун, что за вид? – холодно произнёс он. – Что с вашей формой?

– Виноват, господин Эм, – пробормотал рубин, побледнев.

– Немедленно извольте привести себя в порядок! И если можно, не здесь, – блонди почти презрительно посмотрел на несчастного мальчика.

– Разрешите идти, Советник? – не смотря на слова блонди, он достойно держался.

– Разрешаю… Идите…

Проследив взглядом практически вылетевшего за дверь рубина, Рауль вернулся к столу и стал медленно перебирать принесённые монгрелом бумаги.

– Ты хочешь этого мальчика, Катце? – даже не смотря в его сторону.

Катце смотрел на Рауля так, будто видел его впервые – в некотором роде так оно и было. От этого зрелища дилера почти тошнило.

– Хотеть всех и каждого – это ваша привилегия, – поморщился Катце, ощущая почти неукротимую злобу, которая вытесняла из его души шок. Монгрел старался держаться холодно, но тихий голос совершенно не вязался с его деловым тоном: – Подписывайте бумаги, я не задержусь здесь дольше положенного на это времени.

На самом деле, Катце сейчас просто захотелось очень сильно ударить Рауля – открытой ладонью по лицу – словно провинившегося любовника. "Все дело не в Юпитер… Все дело не в Юпитер…" – в голове словно звучало настойчивое тиканье – оно медленно и верно доводило монгрела до грани, за которой начинался беспредел, за которой Катце был равен с Раулем в праве на гнев.

– Неужели? – пугающий злой взгляд обратился на дилера. – Значит это в моей привилегии. Как мило с вашей стороны напомнить Мне О Моих Правах.

Блонди, отодвинув бумаги, тягуче-медленным движением поднялся из кресла и неспешно обошёл стол, будто давая монгрелу возможность убежать и спастись от неминуемого гнева Советника. Остановившись прямо напротив Катце, он пристально посмотрел ему в глаза.

– Ревнуешь? – вдруг презрительно усмехнулся он. – Это не самое лучшее чувство по отношению ко мне, помни об этом… Но, теперь ты хотя бы знаешь что это такое, что тоже неплохо… – возможно это был намёк на прошлую интрижку дилера, а может простая констатация факта.

– Ревную? Я? – Катце смерил Рауля брезгливым взглядом. Он так хотел разозлить блонди, что на все остальное ему стало наплевать. Где-то в глубине сознания зародилось странное и незнакомое ощущение – полной потери контроля. Остановиться уже было практически невозможно. – Не обольщайся, Рауль. Я стонал под тобой только потому, что ты этого очень хотел. Еще неизвестно, кто с кем играл. – Усмешка слишком зла, чтобы не раздражать: – Да мне плевать по большому счету, с кем ты спишь, только обидно, что ты не способен вызывать к себе ничего, кроме страха и жалости. Этот твой Стоун искренен с тобой? – Монгрел выплюнул этот вопрос так, словно залепил блонди пощечину. – Или он тоже позволяет трахать себя только потому, что ты выше его по положению?

"Катце, Катце…столько времени провести рядом с элитой и так и не научиться владеть собственными чувствами и эмоциями…даже внешне", – блонди усмехнулся, глядя на взбешённого – иначе никак нельзя было сказать – монгрела. "Хотя лжёт уже сносно, – вынужденное признание, – я почти поверил…" – Плевать по большему счёту… – нарочито задумчиво повторил Рауль. – Так значит всё-таки не совсем всё равно, – возвращенная презрительная усмешка. – Глупо, Катце. Неужели ничего? – притворно интересуясь, спросил Эм. – У тебя, если мне не изменяет память, я вызывал немного другие чувства.

Эм придвинулся ближе, почти вплотную прижав монгрела к своему столу за его спиной, не давая возможности сбежать. Рука блонди почти нежно легла на талию дилера.

– Искренен ли Стоун? Интересный вопрос… Полагаю, что одна часть его тела, – рука с талии недвусмысленно переместилась между ног монгрела, – не может лгать.

Хотя, тебя это, конечно, не касается, – вежливая улыбка, – ты при всём желании не можешь дать мне того, что есть у него…

Катце побледнел. Слушая слова Рауля, он ощущал, что медленно сходит с ума. Да, блонди был прав – во всем прав: и в том, что ему не плевать, и в том, что чувства к этому холодному и ледяному созданию у него – Катце были, и даже в том, что он действительно не сможет превзойти Стоуна ни в чем. Осознание собственной ничтожности резануло по сердцу такой яростью, что монгрел и сам не понял, в какой момент разозлился настолько, что замахнулся, в попытке ударить Рауля по лицу.

Этого блонди не ожидал – того, что Катце может поднять на него руку, что вообще способен на такой жест. Просто монгрел в очередной раз не сдержал свои чувства в оболочке сознания, позволив им вырваться наружу вот в такой, опасной для его жизни, форме. Только осознание этого и позволило блонди не убить монгрела тут же.

Советник перехватил запястье дилера в считанных сантиметрах от своей щеки.

Пожалуй, выражение лица Рауля в тот момент на самом деле показывало внешнюю ярость, ту, на которую только способны дети Юпитер – губы были сжаты в тонкую линию, тонкие брови сошлись на переносице, взглядом, пожалуй, можно было и убить.

Пальцы Эма сжались – послышался хруст костей – монгрелу крупно повезёт, если он вообще останется с рукой.

– И что это было, позвольте поинтересоваться? – безупречно спокойный голос Эма казался чем-то нереальным.

– Аа-а!

Катце инстинктивно схватился свободной рукой за запястье, пытаясь разжать пальцы Рауля, но это было все равно, что сдвинуть с места груз весом в несколько тонн.

Боль – она затопила все, даже чувства, даже мысли, она отрезвила слишком резко, для того, чтобы всерьез испугаться. Сквозь шум в ушах Катце расслышал вопрос Рауля.