Роковое дело
Шрифт:
Нетвердой походкой она добралась до пункта назначения, но остановилась ненадолго перед дверью. Когда Фарнсуорт вызывает на ковер, то вызывает всерьез. Полукругом перед столом шефа сидели заместитель шефа Конклин, детектив капитан Малоун, лейтенант Стал и помощник федерального прокурора Миллер. Сэм взглянула на туфли Миллер, увидела шпильки и убедилась, что это была Чарити, одна из тройни-близнецов, работавшей на федерального прокурора. Ни Фейт, ни Хоуп не носили туфли на высоких каблуках.
– Ну, – протянула Сэм, в ответ снова с уродливой мстительностью отозвался желудок. Решив сохранять
– Сержант, – сказал Фарнсуорт, его привлекательное лицо напряженно застыло, что отозвалось усилившейся болью в Сэм. – Прежде чем мы приступим к делу Джонсона, коротко обрисуйте, как продвигается расследование убийства О’Коннора.
Сложив руки на коленях, Сэм быстренько ввела их в курс дела, опустив детали насчет особых сексуальных аппетитов сенатора: она решила по всей возможности не включать эти сведения в официальные записи, чтобы уберечь его родителей и семью.
– Прошло уже семьдесят два часа, а у нас нет подозреваемого? – возмутился Стал.
Сэм очень старалась не показать ему, что считает его ослом.
– У нас есть несколько персон, которыми мы интересуемся и активно изучаем. Вдобавок я думаю, что у сенатора есть сын, которого скрывали от широкой публики. Поэтому требую позволения завтра уехать в Чикаго для расследования этой ниточки.
– При чем тут это? – вновь возмутился Стал.
Чувствуя отвращение при виде трясущегося валика на животе и огромного двойного подбородка, когда Стал говорил, Сэм ответила:
– Если это правда, то отношения сенатора с матерью его сына очень даже могут иметь отношение к делу.
– Разрешаю командировку, – сказал Малоун, как высший по званию по отношению к молча дымившемуся Сталу.
– Спасибо, капитан, – поблагодарил Сэм.
– Вокруг рыщут федералы, – предупредил Фарнсуорт. – Я умудряюсь держать их подальше, но с каждым днем это все труднее.
– Понимаю. Мы продвигаемся так быстро, как можем.
– В вашем распоряжении все ресурсы, сержант, – напомнил шеф. – Используйте все, что вам нужно.
– Да, сэр. Спасибо.
– Теперь о другом. Мы задержали миссис Джонсон на семьдесят два часа.
– Вы ведь не собираетесь предъявить ей обвинение? – спросила Сэм.
– Помощник прокурора Миллер рассматривает предъявление обвинений.
– Если позволите, сэр, – сказала Сэм. – Хотя Дестини Джонсон никто по ошибке не назовет матерью года, я не сомневаюсь, что ее горе подлинное.
– Это не дает ей право угрожать жизни офицера полиции, – возразил Фарнсуорт.
– У нее веские причины злиться на сержанта Холланд и на департамент, - встрял Стал.
– Лейтенант, я нахожу вашу позицию неблагоразумной, – строго заметил Фарнсуорт – Можете вернуться к работе.
– Но…
Капитан Малоун указал большим пальцем на дверь.
Яростно взглянув на Сэм, Стал с натугой вытянул себя из кресла и поковылял к выходу. Когда за ним закрылась дверь, начальник обернулся к Сэм.
– Мы должны отнестись к ее угрозам серьезно, сержант. Вы крайне уязвимы на оперативной работе, поэтому до вторника, когда вы будете давать показания в суде,
мы возьмем вас под наблюдение. Ограниченное дежурство, разрешение работать дома, никакой работы на выезде.– Пока я собираюсь завтра в Чикаго, потом взять выходной в воскресенье, потом похороны сенатора, там не будет проблем.
– Насчет похорон… – кашлянул заместитель Конклин.
– Убеждена, что местные и федеральные службы безопасности, которые прибудут, чтобы охранять президента, уж с защитой какого-то мелкого сержанта справятся, – с уверенной, как она надеялась, улыбкой заметила Сэм.
– Придется оповестить секретные службы об угрозах и вашем запланированном присутствии на панихиде, – сказал Конклин. – Я об этом позабочусь.
– Буду признателен, – одобрил Фарнсуорт. Потом наклонился к Сэм: – Я хочу, чтобы вы отнеслись ко всему очень серьезно. У Джонсон много дружков, и все они – справедливо или нет – обвиняют вас в том, что случилось. Им плевать, что не вы выстрелили. Им достаточно, что вы отдали приказ.
– Да, сэр.
Поскольку она тоже обвиняла себя, то могла понять, с чего они так решили.
– Помощник прокурора Миллер, сержант в достаточной мере готова появиться на суде во вторник?
– Да, шеф. Мы несколько раз прошлись, и она ни разу не сбилась с первоначальной версии.
– Тогда возвращайтесь к работе, – позволил Фарнсуорт. – Спасибо, что уделили нам внимание.
– Никаких проблем. – Послав Сэм ободряющую улыбку, Чарити встала и вышла из комнаты.
– Если это все, то у меня еще появились ниточки, которые нужно связать, прежде чем закончится моя поездка, – сказала Сэм.
– Еще кое-что, – сказал, потянувшись за папкой на столе, Фарнсуорт.
Сэм изо всех сил игнорировала приступ боли, скрутивший живот.
– Сэр?
– На этой неделе я обедал с вашим отцом.
– Да, сэр, он говорил. Я знаю, отец благодарен, что вы его навещаете. – И добавила, обращаясь к другим: - Все вы.
– И знаю, что вы изо всех сил стараетесь не уронить честь семьи в нашем департаменте.
– Я не хочу и не жду, что со мной будут особо обращаться из-за того положения, которое было у отца до того, как его подстрелили.
Чуть улыбнувшись, Фарнсуорт ответил:
– Тем не менее, он полюбопытствовал, получил ли я результаты экзамена на звание лейтенанта.
Этих слов было достаточно, чтобы уничтожить все попытки удержать боль в узде. Она пронзила Сэм, заставив задохнуться. Когда Сэм снова смогла заговорить, то произнесла:
– Я знаю, что отца и вас, как начальника, беспокоит, что я не смогла пройти экзамен в две предыдущие попытки.
– Я хотел бы знать, почему нигде в вашем персональном деле не упомянуто, что у вас дислексия. – Остолбенев, Сэм открыла рот, потом закрыла, когда просто не нашлась, что сказать. – Я провел кое-какие изыскания и обнаружил, что стандартные тесты – самые большие враги дислексии.
– Да, но…
– Дайте закончить, сержант. Должен отметить, эта информация для меня – облегчение. – Он показал на зама и капитана. – Для всех нас. Нам не давала покоя мысль, как лучший детектив не может сдать экзамен на звание, которое ей следовало уже давно иметь.