Роковое дело

Он заглушил ее крики, или, по крайней мере, надеялся, что заглушил, перед тем, как последний раз резко войти и дать себе волю.

Глава 24

Фредди долго стоял перед двухэтажным домом Патриции Дональдсон, пытаясь представить, как задать ей все необходимые вопросы, но зная, что потребуется много времени, чтобы преодолеть тошноту, которая находит на него, когда приходится спрашивать людей об их частной жизни – особенно касательно постели.

Возможно, будь у него своя сексуальная жизнь, он так бы не смущался, когда вынужденно спрашивал, что делают люди в своих спальнях. Его растили христианином, к религии Фредди относился серьезно и хранил себя для будущей жены. Вот так он и дожил до двадцати девяти лет девственником и этим фактом не делился ни с кем, дабы его не осмеяли коллеги.

У него побывало много подружек, и в дело свиданий свою лепту он внес, но до конца не дошел ни разу. Последнее время Фредди слишком много думал над тем, что упускал. И не имея на горизонте ближайших планов жениться, размышлял, сколько он еще сможет выдержать.

С тех пор как они допрашивали ту персональную тренершу, Элин Сведсен, его с упорной одержимостью посещали фантазии о ней. То, как она намекала на непристойности, которые проделывала с сенатором О’Коннором… Фредди все бы отдал за одну ночь с ней. Может быть, когда они закроют дело, он продастся за персональную тренировку иного сорта.

А между тем ему нужно войти в этот дом и спросить Патрицию Дональдсон, не был ли сенатор отцом ее сына, продолжала ли она сексуальные отношения с Джоном О’Коннором, и если да, какой секс у них был. От мысли, что придется всем этим интересоваться у женщины, которую он увидит впервые, Фредди становилось плохо.

Простои тут хоть всю ночь, все равно никогда не станешь полностью готов к неизбежному. А поскольку Сэм ждет, что он добудет информацию, Фредди вылез из арендованной машины и направился по выложенной плитами дорожке. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, он позвонил в дверь. В доме отозвался колокольчик. Детектив ждал целую минуту, пока дверь не открыла хрупкая с виду блондинка. Голубые глаза покраснели, на хорошеньком лице отражалась усталость. Фредди был готов заложить значок, если эта женщина не потеряла недавно того, кого любила.

– Патриция Дональдсон?

– Да?

– Простите, что беспокою, мэм. Я детектив Фредди Круз, Городская полиция Вашингтона.

Он показал жетон.

Она взяла значок, изучила и вернула назад.

– Вы насчет Джона.

– Да, мэм. Хотелось бы знать, могу ли я попросить вас уделить мне несколько минут?

Слабо махнув, она отступила, приглашая в дом.

Фредди прошел за ней в уютную гостиную, заметив фотографии красивого белокурого мальчика по всему дому. Интерьер явно оформлял профессиональный дизайнер, сохраняя теплую уютную атмосферу.

Сев напротив хозяйки дома, Фредди спросил:

– Вы были знакомы с сенатором Джоном О’Коннором?

– Мы много лет были друзьями, – тихо ответила она.

– Сожалею о вашей потере.

Ее воспаленные глаза наполнились слезами.

– Спасибо. – Она смахнула влагу со щек.

– Вы были просто друзьями?

– Да, – не колеблясь, ответила она.

Фредди потянулся к фотографии на краю стола.

– Ваш сын?

– Да.

– Красивый мальчик.

– Спасибо.

– Не могу удержаться, чтобы не заметить его поразительное сходство с сенатором.

Она пожала плечами:

– Может, чуть-чуть.

Фредди вернул снимок на место.

– Ваш сын дома?

– Он поехал делать задание для школы. Он студент первокурсник в колледже Лойолы.

Облегченно узнав, что парня дома нет, Фредди стал действовать настойчивей.

– В ходе расследования мы узнали о регулярных месячных выплатах вам сенатора О’Коннора в течение двадцати лет. – Даже зная эти факты наизусть, Фредди сверился с блокнотом. – Три тысячи долларов, чеком, первого числа каждого месяца.

Ее рука чуть заметно дрожала, когда Патриция потянулась к золотому медальону, который носила на шее.

– Ну и что?

– Вы не могли бы сказать, почему он выплачивал вам эти деньги?

– Это был подарок.

– Весьма крупный подарок – тридцать шесть тысяч в год, в сумме больше семисот тысяч долларов за двадцать лет.

– Он был щедрым человеком.

– Мисс Дональдсон, я понимаю, что вам сейчас трудно, но если вы были его другом…

– Я была его лучшим другом, – воскликнула она, сжав кулак и приложив к груди. – Он был моим.

– В таком случае наверняка вы хотите найти того, кто убил его.

– Конечно хочу. Просто я не понимаю, что вы от меня хотите.

– Мне нужно, чтобы вы подтвердили, что ваш сын Томас – сын сенатора О’Коннора.

– Разве, детектив? – тихо осведомилась она. – Вам действительно нужно, чтобы я подтвердила?

Такая легкая капитуляция взволновала Фредди. Он ожидал, что придется повозиться.

– Я буду признателен, если вы расскажете о своих отношениях с сенатором, со дня встречи и до его смерти.

Долгое время она молчала, словно принимала решение, потом начала говорить так тихо, что Фредди с трудом мог разобрать.

– Мы переехали в Лисбург перед восьмым классом. Я встретила его в первый день в школе. Он был приветлив, когда никто еще не признавал меня, но таков был Джон. Гостеприимно встретить новенькую, чтобы она почувствовала, что ей рады – это в его духе.

Она ударилась в воспоминания и, казалось, забыла о присутствии Фредди.

Он записывал, зная, что Сэм потребует каждую деталь.

– Мы подружились, вопреки всему подружились.

– Почему вопреки всему?

– Его отец был сенатор, мультимиллионер. Мой же работал на почте. Мы были из разных миров. Но Джон меньше всех, кого я знала, придавал значение статусу. Его не волновало положение отца, что, конечно, приводило того в бешенство. Со временем наша дружба переросла в любовь. Его родители никогда не жаловали меня, никогда не приглашали к себе домой. Джон переживал по этому поводу, но разлучить таким образом нас не могли. Он был любовью всей моей жизни, детектив, и он меня тоже любил. Мы знали это еще в пятнадцать лет. Можете себе представить?