Роман

Роман не нервный человек. Он не психически болен. Он не сломленный человек после печальных, несчастных событий, которые привели к тому, что его руки были покрыты кровью двенадцати женщин. Он настоящее зло. Сатана во плоти. Король обмана, паук в сети лжи, змея в траве, которая укусит, прежде чем ты ее увидишь. Роман является правителем этого ада, в котором пребывает моя жизнь.

Теперь настало время для моего объяснения того, как я оказалась там, где нахожусь сегодня… да, я знала это, когда моя челюсть была зашита, после того, как стала свидетелем, как он задушил моего дядю, не потребовалось бы ничего кроме как мое решение сбежать, что я легко могла сделать, его бы немедленно арестовали по нескольким обвинениям. Похищение, удержание против воли, изнасилование, покушение на убийство. Без труда. И, возможно, понимание этого, заставило меня остаться. Возможно, это была моя вина, ставшая причиной неосознанной потребности, которую я чувствовала, что заслуживаю нести эту… эту ношу за то, что меня привлекал такой человек, как Роман.

Разве красота Романа покорила меня, заставила меня закрывать глаза на признаки того, что он действительно монстр? Или это была моя наивная надежда на то, что я смогла бы полюбить его достаточно, поделиться своей непорочностью… Я верила, что кровь моей добродетели смоет грехи его прошлого?

Я не знаю почему. Я знаю только то, что не могла оставить его до тех пор, пока не найду причину, почему я настолько очарована им.

Я лгала ради Романа. Я покинула свою семью ради него. Поддерживала его, защищала, делала все, кроме одной простой вещи, я не защитила себя от него же, и не боролась со своей любовью к нему.

Это самый хреновый день, когда лежащий рядом мужчина, с которым ты счастливо просыпаешься; мужчина, которого ты любишь всем сердцем, - является мужчиной, в глаза которого ты смотришь и понимаешь, как сильно его ненавидишь, менее чем через восемь часов с тех пор как проснулась.

Сегодня утром, когда солнечные лучи проникали в комнату, я любила Романа. Целиком и бесповоротно. И хотя прошло меньше нескольких часов, менее одного дня, человек, которого я любила этим утром, - это тот же самый человек, которого я презираю всем своим существом сейчас.

С этого дня и все последующие я абсолютно готова. С меня хватит. Мне все равно, что, черт возьми, заставляет его злиться. Меня не волнует, откуда взялась агрессия внутри него, или какую несправедливость он пережил, превратившую его в грешника. Любые эмоции, которые я когда-либо испытывала к нему, которые смахивали на сочувствие, любовь, гордость, надежду, уважение или привязанность, становятся пустотой, не оставляющей ничего, кроме отвращения и чистейшей бесконечной ненависти. И пока не придет время… Я позабочусь, чтобы он не знал об этих чувствах.

Я буду улыбаться и продолжу изображать образец совершенно послушной невесты, и в последующем жены, всемогущего Романа Пейна.

Мой папа всегда говорил мне следовать своей интуиции. Я вырезала сердце и выбросила его в сторону отходов. Теперь… моя интуиция - это все, чему мне осталось следовать.

Глава 26

Роман

Она не смогла бы справиться с этим вечером лучше, даже если бы я заплатил и научил, как исполнять представление. Я осознаю, что снова и снова ударял ниже пояса тоном, достаточно тихим, чтобы только ее уши слышали о том, что Хизер не просто возвращается к своей роли в качестве моей собственности, но вместо этого она становится чрезвычайно достойным противником, одной из тех, кого я никогда не видел и не сталкивался ранее.

В ночь после того, как я тихо лежал и слушал ее сказанное шепотом признание, я переместил ее вещи в свою комнату и закрыл дверь в надежде, что она снова обретет какое-нибудь очарование или внесет веселье, которым обладает, внедрив ее в каждый аспект своей жизни. Если она будет постоянно присутствовать рядом не только в течение дня, но и ночи.

Когда я точно уверен, что наконец-то встретил достаточно сильного противника, чтобы победить меня, это само по себе говорит о чем-то значительном. Хизер так хорошо доказывает свое превосходство, что я даже задаюсь вопросом о нашей реальности. Во время нашей повседневной жизни ее послушание и олицетворение совершенства никогда не колеблется.

На следующий день после того, как наша «семья собралась», все свадебные хлопоты, включая платье невесты и обувь, были отменены и повторно предоставлены… на мое одобрение.

Я наложил вето на каждый ее выбор, хоть и согласился бы с девяносто девятью процентами, но поскольку они принадлежали ей, то были отклонены.

Я выбрал цветочные композиции и не смогу точно сказать вам, какого они цвета, и тем более сказать, как они называются. Я сделал то же самое со всеми аспектами этой свадьбы, включая платье, туфли Хизер, визажиста и парикмахера.

Меня ничто не волновало, кроме того факта, что Хизер не имела права голоса в этом вопросе.

Остался день до нашего с Хизер бракосочетания. По настоянию моей матери, они с Хизер уехали рано утром, посвятив весь день спа-процедурам, за которым последует пребывание в самом роскошном отеле Сиэтла. Стилисты по макияжу и прическам встретят их завтра в полдень, до того как они накинутся на мою невесту с кремами, пудрой, румянами, щипцами для завивки и бог знает чем еще, пока лимузин привезет мою Хизер домой, и я сделаю ее своей женой, единственное, в чем она была против изменений - навес из глициний в саду.

Когда Хизер и мама ушли, мы с отцом отправились на поле для гольфа, пытаясь занять наши праздные руки.

Я прервал телефонный разговор между Хизер и ее братом, прежде чем она успела упомянуть меня, нашего ребенка или свадьбу.

В ночь после инцидента с телефонным звонком я солгал Хизер, сказав, что пригласил ее братьев на семейный ужин и нашу свадьбу. Я сказал ей, что история, которую она придумала, сработала как заклинание, и ее братья не могли дождаться, чтобы увидеть ее.

Я видел, как ей было больно, когда ее брат не пришел на ужин, но все, что я смог сделать, это пожать плечами.

Завтра, когда они не придут на свадьбу, я не уверен, что смогу контролировать ее покорность.

Мой отец прочищает горло, отвлекая меня от мыслей к седьмой лунке, его глаза прикованы к мячу для гольфа, однако, как только он начинает говорить, я понимаю, что мяч это не то, что видят его глаза.

– Роман, я пытался, сынок. Клянусь Богом, я пытался быть отцом, которого ты заслуживаешь. Я выбрал лучшую женщину, не только самую красивую, но и самую умную и добрую.
– Он резко встает, бросает клюшку «Callaway» в сумку для гольфа и прищуривается, глядя на меня.
– Я подчистил одиннадцать из твоих двенадцати беспорядков, сынок. Один конструктивно, а десять - легально. Хизер… она другая. Ты правда думаешь, что ты единственный Пейн, который навел справки?
– он усмехается, качает головой и смотрит на траву на полях для гольфа.
– Я знаю, кто она, знаю, почему она в твоей жизни. Но хоть убей, я не могу понять, как ты пришел к тому, чтобы переспать со своим врагом. Тем более создать с ней живую жизнь. Думаю, я пытаюсь сказать, что ты наломал дров, и тебе придется пожинать плоды в будущем. Я передал весь твой трастовый фонд и семейное наследство не только Хизер, но и ребенку, которого она носит сейчас, и любому ребенку, которого она будет носить и родит в будущем.

– Будь то твой ребенок или нет. Если я еще хоть один раз увижу ушиб, синяк под глазом или порез на ее теле, как я видел во Франции, с тобой будет покончено. Я пресеку не только твои связи с этой семьей, но и не дам ни цента от твоего наследства.
– Обе его руки гладят меня по плечам, прежде чем упасть вдоль тела.
– Сынок, ты саморазрушителен, но каким-то образом встретил свою вторую половинку. Твою единственную и неповторимую. И если ты думаешь, что я обращаю внимание, улавливая каждое шепчущее, ненавистное слово, которое, по твоему мнению, осталось неуслышанным, ты ошибаешься. Роман, пришло время тебе столкнуться со своими демонами и уничтожить их всех. Если ты этого не сделаешь, то никогда не будешь счастлив, я могу обещать тебе это.