Рональд I

Он боялся, что голос был порождением его отчаявшегося рассудка.

— Долгие лета… — голос, похожий на шелест, такой знакомый, и в то же время чужой.

— Не вздумай умирать! — Тарквиний аккуратно взялся за руки Солониэль и начал выпускать потоки магии смерти.

Магия этого мира, при первом его здесь появлении, была совершенно чужда и работала по совершенно другим механизмам. Здесь магия витает в воздухе, причём не в сыром, "нейтральном" виде, а с принадлежностью к конкретным стихиям. Нейтральной магии здесь нет, так как её никто не производит, ибо нет нейтральных богов. Да, генерируют магию здесь именно боги. И одна из них сейчас перед ним.

— Я не верила… — прошелестела Солониэль.

— Солониэль… — Тарквиний нежно погладил скелет по кисти.

— Мортис… — поправила его мертвая. — Меня зовут Мортис… Уже давно…

— В этом мире ещё есть живые? — спросил Тарквиний вставая. — Ты знаешь что-нибудь об этом?

— На севере моих владений есть поселение… — шелест голоса Мортис показался Тарквинию более… живым. Магия смерти, как он и надеялся, оказывает на неё благотворное воздействие. — Варвары-людоеды… Селение других перед ними… имперцев… не трогай… они помогают мне…

Тарквиний кивнул и направился наружу. Магические крылья позволили быстро вознестись в небо и устремиться в заданном направлении. Однообразные пески сменились полупустыней, затем редкотравьем, среди которого встретилось небольшое поселение людей. Они не были похожи на варваров, а Тарквиний в вопросе разбирался, отлично различая сорта варваров.

Варвары обнаружились через сорок минут полёта, обозначившись дрянными домами и примитивными укреплениями. Ну ещё и смрадом.

Приземлившись посреди поселения, Тарквиний применил заклинание массовой парализации, обездвижившее всех в радиусе пяти сотен ярдов. Захватывая беззащитных жителей под контроль разума, отчасти напоминающий одержимость стихийными духами, он, убив около двадцати очухавшихся варваров блуждающими огоньками, покинул поселение, погнав захваченных впереди себя.

По воздуху путешествие заняло десятки минут, а по суше пять с половиной часов. Ближе к закату он прибыл к башне Мортис.

— Ты привёл… — в шелесте голоса Мортис слышалось удовлетворение и надежда.

Тарквиний быстро начертал на полу тронного зала пентаграмму для жертвоприношений. Расположив на ней захваченных варваров, он начал по одному резать им глотки. Варваров в поселении он подбирал разборчиво: только крепкие и высокие мужчины, полные жизненной энергией. Ведь известный факт — чем здоровее жертва, тем больше выхлоп магии смерти при её убийстве.

Руна фокусировала толчками покидающую варварские тела энергию в стремительно раскручивающуюся спираль. Через считанные минуты, посреди зала бушевало торнадо из магической энергии, которое, по мановению руки Тарквиния, врезалось в кости Мортис и начало отдавать свою силу.

Тарквиний не удивился тому, что Мортис жадно набросилась на предоставленную энергию, напитав свои кости и тут же с хрустом и скрипом встав с трона.

— Тарквиний. — кивнула она благодарно. — Я не могу передать тебе чувства, которые испытываю сейчас. Костяное объятье не выразит их в достаточной мере.

— Почему это случилось с тобой? — спросил Тарквиний. — Ты ведь богиня.

Медленно подойдя к нему, Мортис уставилась ему в глаза зелеными огоньками из костяных орбит.

— УЗРИ

Тарквиний начал получать образы памяти, поведавшие ему о произошедшем.

Галеан, ставший после ухода Тарквиния возлюбленным Мортис, стал её мужем, они правили долго и счастливо. Но во время очередного конфликта с гномским богом Вотаном, Галеан был смертельно ранен. Вотан вырвал его сердце и метнул в солнце. Да, похоже на эпос, но так оно и было на самом деле. Мортис, тогда ещё Солониэль, бросилась к солнцу, чтобы спасти сердце мужа, но не преуспела. Она пожертвовала своей божественной плотью и превратилась в настоящий костяк. В ярости, она обрушилась на землю, в Алкмаар, где начала сеять хаос и смерть. Чума, вызванная ею, выкосила народ, населявший Алкмаар. Наложив проклятье на землю, она подняла вообще всех мертвецов Алкмаара. О проклятьях такой мощности Тарквиний ещё не слышал. Удивительно было осознавать, что Солониэль вообще знала нечто подобное.

Мертвецы, подвластные исключительно Мортис, начали уничтожать всё живое, но сфокусировавшись на Горных Кланах, на гномах и боге их Вотане.

Далее был Бетрезен, преданный ангел, ставший впоследствии демоном, затем возрождение Галеана, испугавшегося нового облика Солониэль и разбившего ей сердце.

Затем она ему отомстила. Спровоцировала вспышку ярости, в ходе которой он начал истреблять всё вокруг. А когда ярость и безумие сошли, он ужаснулся, осознал свою тёмную сторону своей души и… сошел с ума.

Сейчас он где-то на севере, безумствует, пытаясь построить у гоблинов общество лесных эльфов. Пока что тщетно. Пересылка образов резко оборвалась.

Тарквиний сел на полу трона и принялся осмысливать образы, а Мортис вернулась на трон. Через час размышлений, Тарквиний встал.

— Я знаю, как вернуть тебе былое тело.

— Оно не нужно мне больше…

— Нужно. — не согласился Тарквиний. — Ты мертва, поэтому не осознаешь этого. Но в бренных костях ощущаешь тянущую пустоту. Это и есть жажда былой жизни, Солониэль. То, что придаёт хоть какой-то смысл такому существованию…

— Откуда ты знаешь? — в шелесте её голоса ощущалось удивление.

— Я был личем в течение восьмисот лет. — ответил Тарквиний. — Я так сильно хотел вернуться к тебе, что добровольно пошел на это.

— Но твоя любовь тщетна… — прошептала Мортис. — Тысяча лет, две тысячи — тебя не станет, а я продолжу существовать дальше… С ещё одной раной…

— Этого не будет. — Тарквиний ободряюще улыбнулся. — У меня есть кое-какие знания из своего мира, которые помогут нам с тобой обрести истинное могущество, неподвластное времени и увяданию.

— Что нужно для этого? — "оживилась" Мортис.

— Галеан. — ответил Тарквиний.

*Невендаар. У подножия гор*

Лесные эльфы, как и тёмные, вымерли, не пережив правления безумного бога. Галеан не стал унывать и переключился на зеленокожих, из которых сейчас пытался создать идеальный народ с идеальным обществом. Получалось не очень, так как сама природа зеленокожих является антонимом слову "идеально". Но города они строили, как и крепости, да и в культурном плане есть некоторый прогресс, хотя многие зеленокожие всё ещё цепляются за веру в убитого Галеаном Громдока, бога зеленокожих.

Галеан, для начала, взял за основу культуру имперцев, а уже потом собирался "обимпереных" зеленокожих привести к образу жизни лесных эльфов. В некоторых вопросах "обимперивание" зеленокожих шло ударными темпами, в основном в сфере вооружений, но социальные аспекты развивались медленно. Особенно трудно было оркам и гоблинам понять концепцию единовластия вне масштабов племени. Если говорить о троллях, то у них вызывает сложность концепция "понимать". Решив, что дело в интеллектуальных способностях, Галеан взял несколько десятков троллей, в течение пяти поколений проводя над ними селекцию, главным критерием выставив размер мозга. Всего пять поколений спустя он получил… орков. Галеану стал понятен замысел Всеотца, создавшего зеленокожих — взаимозаменяемость пяти суб-рас зеленокожих, чтобы они продолжали существовать несмотря ни на что. Гиганты, известные как людоеды и циклопы, практически лишены разума, действуя на примитивном уровне, зато обладают сокрушительной силой, тролли тупы, но регенерируют так, что их можно убить только с помощью магии или огня, гоблины тоже туповаты, зато они хитры и способны выживать в экстремальных условиях, там, где предыдущие лягут костьми. Но идеальный баланс характеристик был у орков. Сильны, в меру быстры, свирепы, не обделены интеллектом. Материал не самый лучший, но именно с ними Галеан достиг определенных успехов, ведь именно орки основали первую державу зеленокожих — Иррок Дан. Галеан заседал сейчас в чертогах Великого Острога, верша судьбу державы и размышляя над перспективами развития гоблинов…