Ронин
Шрифт:
— Заходил ненадолго. Не помню точно сколько пробыл.
— Я напомню, — полицмейстер позвонил в колокольчик. На звон открылась дверь и вошел дежурный унтер, — Пригласите графа Воронцова.
Вот стыд то какой! Я готов был сквозь землю провалиться. Устроили очную ставку!
Граф вошел как ходил всегда, быстро, словно куда-то торопился или опаздывал.
— Добрый день господин Битер! — с порога начал Георгий, — Надеюсь вы объясните с какой это стати меня будят поутру ваши люди! И. добрый день господин Лазарев, — споткнулся Георгий увидев меня.
— Позвольте представить вам граф этого человека, — злорадно сказал полицмейстер.
— Мы знакомы.
— Никакой это мичман, и не Лазарев… — его превосходительство брезгливо отодвинул от себя мой паспорт. Всё-таки хорошую ксиву Востриков сделал, хоть в этой бумажке липу не распознали, — Вот, извольте познакомиться — мещанин Векшин Василий Макарович.
— Что такое? — не понял Воронцов косясь на паспорт.
— Он был у вас в доме ваше сиятельство?
— Да, — сглотнул Георгий изучив паспортные данные к документу не прикасаясь.
— Вы пожалуйста проверьте как дома будите, не пропало ли чего, — сказал полицмейстер,-
И впредь будьте разборчивее в знакомых. Мало ли что может случиться, а нам лишние хлопоты.
— Весьма благодарен вам ваше превосходительство. Учту.
Граф Воронцов побледнел. На меня он даже искоса избегал смотреть.
— Вот за этим я и пригласил вас господин Воронцов, — усмехаясь сказал полицмейстер, разводя руками. Его превосходительство разительно изменилось. «Сушеный кузнечик» расцвел как майская роза. Чужие отрицательные эмоции доставляли ему радость и оказывали животворное воздействие.
— Вы, уверены, что ничего не пропало? — ещё раз участливо осведомился он.
— Да уверен. Господин…,- Георгий поморщился, — Векшин пробыл в доме не долго.
— Тогда вопросов к вам больше не имею и не смею вас больше задерживать.
— Всего доброго.
Граф коротко кивнул и вышел.
Меня ещё немного промурыжили, я ещё немного повалял дурака и распустил нюни моля о снисходительности и пощаде за пьяную выходку. В общем, сам себе стал противен, а их превосходительству господину Битеру и подавно. Он брезгливо морщился, хотел меня посадить для острастки в «обезьянник» до выяснения неких обстоятельств, неоднократно намекая не спер ли я чего у графа. Но передумал и отпустил. Выйдя из управления я вздохнул свободно, но был уверен, что без «хвоста» теперь ходить не буду. Но сбегать из этого времени я не стану пока не сделаю всё, что запланировал.
Так оно и случилось. Невзрачный серый господин проводил меня до трактира. Мне было грустно. В глазах Воронцова я был мелким жуликом наподобие Гоголевского Хлестакова. Хоть граф мне не друг, и не брат, но неприятно. Чувство что тебя измазали грязью от которой не отмыться, въелось в душу. Что ж, неприятность эту мы переживем. Вспомнилось другое изречение кого-то из классиков. «Когда мне грустно — я работаю, когда мне плохо — я работаю. Работа единственное лекарство, которое отвлекает от бессмысленного самобичевания и придает смысл жизни». За точность не ручаюсь, но смысл верен.
Поэтому я заперся у себя и продолжил перевод рукописи. На втором листе стояла одинокая цифра 568. Предложение напротив, которого она стояла, гласило следующее: «.нашли Того, о котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса сына Иосифа» — 568. Если моё предположение верно значит выходили слова: «писали — Моисей- закон».
В связи с предыдущим выходило следующее: «человек посланный находит Симона писал Моисей закон». Остается понять причем тут Симон и писал ли он закон Моисеев?
Не очень складно получается. И считать ли предлоги
за слова? Тогда это скромная черточка на полях на самом деле единица и отмечает она предлог «на». А если учесть что Симон он же Петр, он же Кифа — камень. Выходит более складно. Что посланный человек находит камень и напишет на нем Моисеев закон. Конечно, всё это притянуто за уши. И дальнейший перевод покажет мою правоту или не правоту. Но дальнейшего не было.На другой странице ничего не было. Текст конечно был. Цифр не было. Скучно. Тщательно переписав текст на заготовленный лист я собрался к Борису Абрамовичу. Испорченные кляксами листы я тщательно и с ожесточением изорвал и бросил в угол.
Не все мне трудится. Пусть полицейские ищейки пособирают эти пазлы. Интересно посмотреть на их лица, когда они соберут библейский текст.
В номере в моё отсутствие рылись и даже не попытались это скрыть. И действительно, чего с мещанином церемонится?
Приставленный ко мне «топтун» проводил меня и до Абрамовича. Ему было скучно и он считал ворон и пробегающих мимо собак. Мой визит к ювелиру его оживил. Я видел через витрину как он пометался перед дверями потом набрался смелости и зашел. Что делал Абрамович он не видел. Из-за высокой стойки было не видно, что тот читает лист принесенный мной и положенный рядом с оригиналом. Изучая скромную витрину с тоненькими колечками и перстнями с рубинами «серый» делал вид, что интересуется некими украшениями. Нечем там было интересоваться. На состоятельного господина он не походил, а для замужества был староват. Борис Абрамович поднял глаза на вошедшего. По его глазам я увидел, что он понял что из себя представляет данный клиент. Но тем не менее он сказал из профессиональной обязанности:
— Что вас интересует милейший? Кольца, перстеньки? Есть цепочки для часов золотые, серебряные? Браслеты? Прекрасный подарок супруге? Серьги с сапфирами просто чудо как хороши. Не желаете взглянуть?
Филер не ожидавший такого напора промычал нечто нечленораздельное и отмахиваясь от Бориса Абрамовича сбежал из лавки, даже не придержав хлопнувшую дверь. Плохого они обо мне мнения, шпика какого-то недоделанного приставили. Пошутить с ним что ли? Усмехнулся я. Но впрочем, хватит мне сегодня лицедействовать. У Прокопа работы непочатый край.
— Вот этот кусок Прокоп мы будем складывать один раз вдоль, другой раз поперек. Если все сделаем правильно, получится сложная структура, на стали появится узор похожий на текстуру дерева — итамэ.
— Эх, барин! Дались тебе эти заморочки? Сковал бы я тебе саблю не хуже, — ворчал кузнец,
— Ему видишь ли надо чтобы сходу дерево срубить. Топор бы справил и руби деревья в два обхвата сколько душа пожелает.
Прокоп ворчал, ему самому было интересно чего это такое диковинное получиться.
— При соединении стали должна будет образоваться линия хамон. Это граница где мартенсит переходит в перлит. Высокоуглеродистая сталь перейдет и свяжется с низкоуглеродистой.
— Вот слушаю я тебя барин и не понимаю. Ты кажись инженер. Больно грамотно говоришь. Почему вот ко мне пришел не понимаю? На завод бы пошел, там тебе и мартенписа и перлата сварили?
— На заводе Прокоп условия не те и глаз нужен опытный, кузнечный, чтоб и раскалить правильно и закалить верно, не перегреть и не ослабить. Мягкий сердечник ослабит высокое напряжение острия и предостережет от того чтоб клинок не сломался и поглотил удар. Такой способ соединения разнородной стали называется в Японии кобусэ-гитаэ.