Рота

К «Плазе» они подъехали не сразу после ужина в «Старой таможне» – Анна предложила чуть-чуть прокатиться, «подрастрястись», а на самом деле (до Числова это дошло не сразу) капитану просто показывали город – такая вечерняя автомобильная экскурсия по самым «культовым» местам. Сергей с Анной сидели на заднем сиденье, Елена Андреевна, естественно, на «командирском» кресле рядом с Дылевым, который просто чертом вертел баранку и демонстрировал высший пилотаж езды. Числов припал к окошку, смотрел на ночной город не отрываясь, словно хотел вобрать его в себя весь без остатка… Он влюблялся в Питер все больше и больше, несомненно, этому способствовало то обстоятельство, что время от времени Анна чуть наклонялась к нему и давала какие-то комментарии по поводу очередной достопримечательности. Впрочем, комментарии были совсем даже не «какие-то», а очень интересные, можно даже сказать, профессиональные. Елена Андреевна их тоже «оценила», заметив с еле-еле заметной ревнивой ноткой в голосе:

– Да, Анна, ты даешь… И как помнить-то все это умудряешься? Вот что значит классическое гуманитарное университетское образование… Есть чем блеснуть. Не то что мой финэк.

А тут очень «свэтски» позволил себе возразить Дылев:

– Скажете тоже, Елена Андреевна… А помните, как американцев по каналам катали? Экскурсовод варежку закрыла… в смысле – замолчала через пять минут. И я аж прибалдел. Вот честно! Знал, что вы женщина грамотная, но чтоб так… где, в каком доме, какая «пиковая дама» жила?! Ей-богу, прибалдел.

Елена Андреевна довольно рассмеялась, шлепнула, правда, перчаткой Дылева за «вольность» по локтю. Но при этом лукаво глянула на Числова, мол, не думай, капитан, и я – не валенок, просто… просто подруге «масть не перебиваю». Числов, впрочем, все эти нюансы, конечно, не «ловил». Он просто млел. От Питера за окном, от плавной езды, от голоса Анны и от ее сумасшедшего запаха… К «Плазе» подъехали около полуночи, но машин у клуба было припарковано столько, сколько, наверное, белым днем в этом месте не увидишь. Числова поразило то, что некоторые «тачки» хозяева бросали прямо почти посреди проезжей части, а дежурившие рядом гаишники не реагировали на это совершенно, видимо, здесь так было принято…

Елену и Анну в клубе встретили как хорошо знакомых почетных гостей и сразу провели в закуточек со столиком. Вокруг все гремело и искрилось, сновали какие-то разряженные девицы и какие-то такие же разряженные в оч-чень модные прикиды мальчики, многим из которых, судя по лицам, было лет этак под сорок. Числов снова сжался, почувствовав себя в чужой и враждебной обстановке, и даже Анино осторожное прикосновение к его локтю не помогло расслабиться… Он словно чувствовал чье-то присутствие – скрытое, но недружественное… а может быть, подсознательно Сергей даже хотел, чтобы какая-то агрессия или враждебность проявилась бы по отношению к Анне, чтобы он смог защитить ее, проявив себя по-мужски. И хотел он этого (да даже не хотел, а подсознательно желал) не столько для того, чтобы героем в ее глазах стать, а чтоб хоть так… нет, не расплатиться… а отблагодарить – за весь этот невероятный, нереальный, совершенно фантастический день и вечер. Капитан не мог понять, чем он заслужил такие подарки от малознакомых людей. Ему, надо сказать, вообще не много в жизни подарков доставалось ~ все больше «подарочков»… А подумать, что у такой дамы, как Анна, могут быть какие-то обычные «женские» виды на него, Сергей не мог, потому что… потому что он как ее увидел, так почему-то сразу сассоциировалась она у него с какими-то полудетскими представлениями о принцессе. Принцессы же, как известно из сказок, бывают разными – и добрыми, и не очень, чаще капризными, но обязательно возвышенно-благородно-благовоспитанными. Короче говоря, не трахаются принцессы этак «с леганца» с армейскими поручиками. У принцесс все через роман идет, а роман – это штука сложная, а главное – долгая, протяженная, так сказать, во времени.

Да, так вот, в «Плазе», конечно, никто ни на Анну, ни на Елену не нападал. И не приставал. И даже грубо не толкался. Посетители этого клуба старательно делали «отвязанные» лица, а мужчины-мальчики все время позволяли себе какие-то странные жесты руками – такие жесты, как бы это сказать, людей, многое повидавших, через многое прошедших и от многого уставших. Но Числов умел видеть опасность не глазами, а нутром, по-звериному, конечно, понимал, что публика-то собралась – безобиднее некуда. Так, разве кто на мелкое хулиганство от лишнего коктейля раздухарится – и это максимум. Как ни вертел головой Сергей, а не замечал он ни брутальных бандитов, которыми, по разговорам, Питер был просто набит, ни миллионеров-садистов, выискивающих себе жертву, ни вообще хоть какого-нибудь завалящего злодея. Видимо, в это заведение пускали действительно только приличную публику…

Сквозь шум и гомон Числов вдруг услышал Анин вопрос:

– Сергей, а вы что, правда, думаете об увольнении?

Числов очень удивился, как это Дыля успел «просемафорить», видимо, Елене Андреевне, а та уже и Ане, удивился и даже отчасти раздражился. Поэтому ответил вяло:

– Не то чтобы думаю… Приходят такие мысли иногда в голову. Но они всем офицерам… почти всем… приходят. Думать об увольнении – любимое армейское развлечение. Знаете, это как верная жена любит иной раз помечтать – совершенно безобидно – об измене мужу.

– А вы что, женаты? – заинтересовалась Елена Андреевна.

– Нет, – пожал плечами Числов. – Но я…

– Ну так и откуда же вы можете знать, о чем мечтает порядочная замужняя женщина?

Числов не нашелся, что ответить, инстинктивно оглянулся на Анну, увидел ее смеющиеся глаза и почему-то покраснел. Елена Андреевна захохотала, ужасно довольная собой, и утащила подружку в туалетную комнату.

Когда Числов остался за столиком наедине с Дылевым, он шумно выдохнул и залпом, как водку, саданул стакан своего коктейля, предварительно выбросив из него соломинку. Сашка покачал головой и пихнул бывшего однокурсника локтем:

– Чисел, ну что ты, как… Все ж «на мази», чего ты межуешься?

– Что – «на мази»?!

Дыля фыркнул:

– Ты че… маленький? Или – совсем нюх потерял?

Числов нервно закурил (причем свои собственные сигареты, ядреного ростовского производства – даже соседи заинтересованно обернулись на запашок).

– Саня, что ты «гонишь»… Маленький, не маленький… Мы все тут взрослые… И это не дискотека в Рязани… И они – не студентки педагогического училища. Посмотри на нее и на меня… У нее таких вариантов – до Пекина раком не переставить…

Дылев тоже закурил и очень трезво (а он же вообще ничего не пил весь вечер) и даже как-то мудро посмотрел Числову в глаза:

– Это ты, Сергей, «гонишь». Точнее, как раз не догоняешь. Я тебе в «Европе» уже пытался «разжевать», но, видать, не ко времени… не «догоняешь». До Пекина раком, говоришь… Я раньше, кстати, тоже так думал, вот точно так же. А потом маленько осмотрелся, пообтерся… Не так-то все просто у них с личной жизнью. У них даже сложнее, чем у простых. Тусовки вокруг много, а людей… Они даже, понимаешь, на виду… С кем им, ну вот так, если чисто по-человечески? Мужики из их круга все пристроены, все женаты на их же подружках и знакомых, а балуются с другим «контингентом». К тому же и Ленка, и Анька – богатые вдовы, у них бзик, что все на их бизнес покушаются, к рукам прибрать хотят, потому к себе близко абы кого подпускать боятся. А ты – человек случайный… Знаешь, как попутчик в поезде… От тебя опасности быть не может. Ленка это все быстро «сосчитала» – и я ее все ж таки немного уже знаю… Так что мой тебе совет – не теряйся…

Числов с удивлением выслушал Сашкин монолог – не ожидал он таких глубоких размышлений от приятеля, даже головой покрутил, усмехнулся:

– Ну ты, Дыля… Целую философскую базу подвел.

– А ты думал… – без улыбки откликнулся Сашка. – У меня по новой работе мно-ого времени теперь для размышлений – о жизни, и вообще… я, брат, даже к чтению пристрастился – сам от себя не ожидал. А что? Стараюсь. Надо же как-то соответствовать. Иллюзий-то у меня особых нет, но… Чем черт не шутит. А бабы они и впрямь – одинокие… так что…

Приятели, конечно, не могли знать, что в дамской комнате между Еленой Андреевной и Анной Дмитриевной шел разговор – как бы это сказать – примерно в том же направлении. Елена поправила макияж и с улыбкой поглядела на отражавшуюся в огромном зеркале Анну:

– Ну, как он тебе?

Аня пожала плечами, и Елена Андреевна хмыкнула:

– Вот только не надо этого ханжества, подружка. Не первый год знакомы. Парень – просто прелесть. Я таких давно не видела. Может, только в армии такое и осталось? В глаза глянешь – ух, там характерище сидит… Та-акой… Ух… А ты еще плечами жмешь… Да если бы не мой Сашка, я бы… Просто уж – от добра добра… Да и диковатый он, конечно, малость, ну так в этом тоже – особый шарм… Тебе простые варианты никогда особо не нравились… А? Подруженька?