Роза севера

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— Отложить рейс. Шутка ли, почти все руководство «Trans-Zone», включая вас, собирается проехать до следующей станции. Плюс чиновники из правительства Альберты и даже Оттавы. Мы не можем допустить такого масштабного теракта.

Вдруг стало удивительно легко. Словно тяжесть прошедших лет, полных забот, внезапно свалилась с плеч. И даже смерть Джанет…

— Да, это было бы серьезным ударом по репутации компании и всего проекта, — рассудительно сказал он. — Но и отмена мероприятия ударит по престижу. К этому событию мы приурочили дополнительный выпуск акций, и крайне важно не сорвать его. А еще лучше — вызвать повышенный интерес… Вот что, Нейт. То, что я скажу дальше, покажется вам чистым безумием. Но у меня, после смерти Джанет, осталась только мечта. А это поможет в ее осуществлении. Однако вы должны сохранять все в полной тайне…

С работы он поехал к нотариусу и провел у него несколько часов.

Вечером Кэти сготовила ужин из полуфабрикатов (с грустью вспомнилось, как Джанет приготовила жаркое к его возвращению), потом перешли в гостиную. Варламов не стал включать телевизор, а сел на диван и сказал:

— Вы прочитали или прочтете книгу вашей мамы. Я хочу кое-что добавить. Рассказать о своем отце и матери, ведь тебя, Кэти, назвали в ее честь…

— Ты словно прощаешься, папа — недовольно сказал Ивэн.

— У нас близится к концу очень важный этап работы, сынок. Много недоброжелателей. Один раз меня уже похитили, хорошо бы все обошлось на этот раз. Но кто знает?..

Он стал рассказывать о далекой Кандале, о матери и отце, о сумасшедшем полете с Сириным в Америку — все, чего не было в книге Джанет. Ну, или почти все…

Иногда Кэти задавал вопросы:

— Выходит, ты показался маме неуклюжим и неотесанным? Она не написала об этом.

Варламов улыбнулся: — Беллетристика приукрашивает реальность.

Ивэн пожаловался: — Ты так и не научил меня стрелять.

— Все времени не было, — вздохнул Варламов. — Зато ты преуспел в айкидо. Займись и другими боевыми искусствами, а то мне встретился японец, который меня вырубил, я и не заметил, как. Но о нем дальше…

Потом Варламов пошел в кабинет, включил компьютер и стал писать первое письмо.

«Мисс Роузвотер, ваша деятельность на посту Президента Североамериканских Территорий вызывает у меня глубокое уважение. Еще будучи мэром Другого Дола, вы поразили меня способностью принимать смелые и самостоятельные решения. Сейчас перед Вами стоят гораздо более серьезные вызовы. Один из них — это, конечно, продолжающееся усиление Китая. Встретив преграду своей военной экспансии на азиатском континенте в лице Российского союза, он не отказался от экономических, а также политических инструментов усиления своего влияния. Впрочем, Вам это хорошо известно. Вы также знаете лозунг «United we stand, divided we fall» [27] . Одни Североамериканские Территории, даже вместе с Канадой, не в силах противостоять расширению Великого Китая. А поставив под контроль ресурсы Северной Америки и Евразии, он с легкостью подчинит и весь мир. В масштабах планеты возникнет тоталитарное государство, произойдет объединение идеологии Чжун и культа Трехликого, христианство и другие религии светлой направленности будут запрещены. У нас еще есть время предотвратить это. В своих странствиях по Российскому союзу я познакомился с его политической организацией. Она может казаться не такой демократической, как на Североамериканских Территориях, но в истории России она ближе всего к демократии. Да, партия существует одна — пресловутое Братство, — но так сложилось в годы послевоенной разрухи. Братство демократично: через строго определенные промежутки времени проходят выборы координаторов Автономий (они очень похожи на наши Территории), а те выбирают Верховного. Деятельность координаторов население регулярно оценивает на референдумах, и неэффективные вынуждены подавать в отставку. Много делается для развития предпринимательства. Стали налаживаться торговые связи между североамериканскими фирмами и российскими Автономиями. От экономических контактов возможно и целесообразно перейти к политическим. Я думаю, что в перспективе объединение Североамериканских Территорий, провинций Канады и Автономий Российского союза в единую политическую структуру — скажем, Северную федерацию — вполне возможно и принесет неисчислимые выгоды…».

27

« United we stand, divided we fall» — «Вместе мы устоим, по отдельности мы падем». В современном виде лозунг сформулировал Джон Дикинсон в «Песне свободы», 1768 г.

Он писал еще некоторое время, а потом пошел спать. В ближайшие дни много дел, но надо найти время написать и другие письма. Одним из самых важных будет письмо Верховному координатору Российского союза…

Рогна Колымского края с сыном прилетела в Усть-Неру еженедельным рейсом. Для важной гостьи был зарезервирован ее обычный номер. Она привезла сына в школу-интернат, но предупредила администрацию гостиницы, что в этот раз задержится на несколько дней. По ее просьбе приехал специалист и установил спутниковую тарелку, способную принимать программы канадского телевидения. Рогну интересовал канал «CBC Edmonton News». Пока мать оставалась в Усть-Нере, Толуман ночевал в ее номере. В этот день они позавтракали в ресторане, и Рогна учила сына правильно пользоваться столовыми приборами, но была как-то рассеянна.

— В школу пока не иди, — сказала она. — У нас важное событие.

Когда вернулись в номер, включила телевизор.

— Сегодня в Канаде пуск первого поезда из Эдмонтона в Фэрбанкс. Твой отец будет там. По времени Эдмонтона отправление в пятнадцать часов, подождут важных шишек из Торонто и Оттавы.

— От Фэрбанкса до Усть-Неры всего четыре тысячи сто километров, — возбужденно сказал Толуман. — Я измерил по карте.

Он пошел в четвертый класс и был живым сообразительным мальчиком с темно-русыми волосами и карими глазами («Почти как у отца», — подумала Рогна).

— Да, — вздохнула она. — Только прямых рейсов нет, но с сегодняшнего дня это начнет меняться.

На экране телевизора скучные для нее новости сменились репортажем с вокзала Эдмонтона.

— Ты понимаешь комментатора? — спросила Рогна.

— Нет, мам. Я еще неважно знаю английский, да и говорит слишком быстро.

— Ты должен стараться. Скорее всего, тебе придется не раз побывать в Канаде.

— Ну да, — надулся Толуман. — Передала бы мне свой английский. Сама, небось, и не учила.

Естественно, с Рогной «поделилась» ее подруга из Канады.

— Даже не мечтай, — фыркнула она. — У тебя нет Дара, а насиловать твой мозг я не собираюсь. Привыкай все делать сам. Но пока я переведу. Там говорят о важности открытия прямого сообщения. Впервые за долгое время север и юг Канады объединены. Территория Юкон получает новый импульс к развитию, а предприятия Юга доступ к огромным минеральным ресурсам… А вот и гости.

Появилась группа людей: солидные костюмы и холеные лица у мужчин, строго-элегантные наряды дам. Важные гости стали произносить короткие речи перед микрофоном.

— Ничего интересного, — сказала Рогна. — Перепевы одного и того же. А вот и твой отец.

Толуман впился взглядом в экран. На нем появился мужчина зрелых лет: светлые волосы, слегка выдающиеся скулы, какой-то печальный взгляд. Неожиданно возникло изображение красивой женщины с рыжеватыми волосами, камера крупным планом показала великолепный изумруд на ее груди.

— Это его первая жена, — сказала Рогна. — Ее там нет, она умерла неделю назад.

— Такая красивая! От чего она умерла?

— Значит, пришло ее время. Красота вечна не в нашем мире.

Толуман неуверенно поглядел на мать.

— И ты осталась единственной женой. Он приедет к нам?

— Когда сможет, приедет, — грустно сказала Рогна. — Но послушай, что он говорит.

Для нее английский был понятен, а Толуману она передала только суть.

«Господа, — сказал Варламов, — я счастлив, что настал этот день. Я благодарю представителей правительства Альберты и федерального правительства, представителей штата Аляска, всех бизнесменов, рискнувших своими деньгами, инженеров и рабочих, которые воплотили этот дерзкий проект в жизнь. Я надеюсь, что это только начало пути. Что со временем мы протянем трассу через всю Аляску, к Берингову проливу. Что проложим туннель под ним, и возникнет единая мировая транспортная система, по которой будут перемещаться сотни тысяч пассажиров и миллионы тонн грузов. Что разобщенные народы смогут объединиться в новой демократической федерации. Пока это только мечта, но сегодня мы делаем первый шаг к ее осуществлению…».

Последовало еще несколько выступлений. Камера показала поезд: дизельный локомотив, вагон с затемненными стеклами для ВИП-персон, пара товарных вагонов. Большинство гостей собиралось ехать только до первой станции. Вот открылись двери…

— Толуман, — сказала Рогна. — Не надо беспокоить меня.

Она откинулась в кресле, полузакрыв глаза, и лицо приобрело мечтательное выражение. Толуман знал, что в таком состоянии ее нельзя отвлекать.

Она овладела этим искусством, редким даже для рогн. Переместилась сознанием за тысячи километров на вокзал Эдмонтона, невидимая ни для кого. Хотя, будь ее желание, она могла бы стать видимой, заговорить, коснуться кого угодно… Хотя прикоснуться она хотела лишь к одному.