Рождение Патрика

— Ухххх. — выдахет толпа.

Поворачиваюсь к журналистам и выкрикиваю в микрофон наш девиз:

— Revolution has begun!

Стою, улыбаюсь прямо в камеру своим окровавленным ртом.

Отмечаю краем глаза, как глаза инспектора наливаются кровью и он поднимает кулак. Хрясь и его кулак врезается в мою челюсть. Лечу со ступенек, но недолго. Законы физики никто ещё не отменял и моя тушка снова падает на асфальт. Успеваю лишь отключить своё сознание на 5 минут. Тютчев, я иду к тебе.

**** Больница. Вечер того же дня. ****

Лежу в отдельной палате, кайфую. Вспоминаю сегодняшний день.

Провалявшись в отключке положенные пять минут, моё сознание перезагрузилось. Все техники сразу спали с меня, и я словил отходняк от блокиратора боли. Меня согнуло пополам и я вырвал желчью с кровью. Утерев губы рукавом, я поднял голову и мутным взглядом оглядел поле боя. Послышался звук сирен, и тут я снова отрубился. Очнулся уже в больнице под капельницой. Мне диагностировали сотрясение мозга, перелом носа, две трещины в рёбрах, и выбитый зуб. Кинув свою диагностику, я подтвердил диагнозы. Первым делом убрал сотрясение мозга, это самая опасная травма у меня. Всё остальное само рассосётся, решил я. Доктора ещё чуть-чуть поколдовали надо мной и отправили в палату, сказали минимум 24 часа под присмотром. Ну это я и сам знал, с сотрясом шутить не стоит, хотя мне он уже не грозит, но доктора-то об этом не знают. В палате было хорошо, никто не доставал, можно было просто отдохнуть. А потом пришла вся наша банда и вывалила целую кучу новостей. Как всегда, я что-то начинаю, но новости узнаю последним. Итак, всё по порядку. Всё началось ещё вчера, после моего звонка в полицию. Пропажа десяти детей это совсем не шутки. Первую свою ошибку полицейские допустили, когда увидели журналистов, решили пропиариться. Мол смотрите, какие дела мы тут расследуем. Взяли и допустили журналистов к расследованию. Как я и предпологал, администрации в столь поздний час на месте не нашлось, а остальные работники не смогли дать внятных ответов. Вторая ошибка полицейских произошла, когда дежурный по городу офицер дал интервью центральным каналам и рассказал, что проводятся оперативные действия и несколько подозреваемых уже задержаны. Видимо, после показа сюжета по центральному телевидению, кто-то сильно получил по голове. Администрация подъехала и все быстро разобрались, что никто никаких детей не крал, но было уже поздно. И тут всплыл мой записанный ролик на нашем канале, который ещё больше напустил тумана. Тогда полиция перестала вообще что-то комментировать и сказала всем: «А мы в домике.» Журналистов тоже видать осадили и они просто расстворились в ночной Вене. И все сделали вид, что ничего не произошло, только интернет сообщество гудело всю ночь. Утром, видимо разобравшись кто зачинщик всего этого, поехали меня арестовывать. Дальше было моё шоу, а вот то, что случилось после, это уже был настоящий дурдом. Как только инспектор Стоун вырубил меня, дети с криками бросились назад в школу, сметая всё на своём пути. К несчастью в одном из коридоров они повстречались с другой группой детей, которая спешила на выход. Образовалась давка, в результате которой множество учеников получили различные травмы. Тогда администрация совершила роковую ошибку, она решила собрать всю школу в столовой, пока вся эта бодяга не утихнет. Сара почему-то решила, что на школу кто-то напал и неожиданно для всех взяла на себя командование. Пока Инга лечила пострадавших, она приказала гимнастам забаррикадировать все двери. Том нашёл чей-то лаптоп и подключив к нему камеру вёл прямой репортаж. На мой вопрос с чего она решила, что на школу кто-то напал? Сара ответила, что просто испугалась криков, когда началась давка. Когда я спросил остальных, мол а вы чего как бараны, не могли объяснить ей, что никто не нападал? Те лишь понуро опустили голову и только Тони ответил:

— Это ты у нас, отмороженный на всю голову, можешь ей что-то сказать. А мы люди тихие, интеллигентные, не спорим с такими девушками.

И почему-то печально вздохнул. Понятно, полный дурдом. Но дурдом оказался не только в нашей школе. Ведя свой репортаж, Том вошёл во вкус и переодически вставлял фразы типа, снаружи слышны выстрелы и крики, звуки сирены уже близко, над зданием завис вертолёт. В полицию стали поступать звонки от тех, кто смотрел этот эфир сумашедшего. И в какой-то момент к школе была выслана антитеррористическая группа захвата. На парковке перед школой всё давным давно уже успокилось, меня увезли в госпиталь и только группа учителей и полицейских стояла перед входом и решала как поступить. Олле что-то выговаривал полицейским, инспектор Стоун сидел на ступеньках, журналисты сматывали своё оборудование. Каково же было их удивление, когда визжа тормозами к школе подлетел бронированный автомобиль и из него вылетели бравые маски шоу. Положив всех, без разбору, мордой в асфальт, они ворвались в здание. Досталось всем, в том числе и журналистам. Освободив детей, командир группы дал Тому обширное интервью, где рассказал, что все нападавшие захвачены и их уже увезли в полицейский участок, так что поводов для беспокойства нет. Том покивал головой и понял, что надо валить из школы. Ведь когда разберутся, Олле будет очень злой. Вот он и предложил всем приехать ко мне в больницу. И вот наша горе-банда стоит повесив головы.

****

— Ты министр внутренних дел или где? — орал Альберт в трубку — Что у тебя происходит в полиции? Вчера ночью ТВОЯ полиция решила совершить рейды по детским домам, до смерти перепугав детей-сирот, а сегодня мы захватываем школы? Завтра что? Больница, театр, ясли? Вы там совсем ополоумили? Твоё счастье, что Император с семьёй сейчас на отдыхе. До конца дня я жду подробный рапорт.

— Чёрт знает что происходит? — И повернувшись к помошнику приказал — Срочно вылетаем в Вену.

****

Выписали меня только через три дня, что было странно. Видимо где-то сверху решили на время убрать меня из информационного поля, хотят что бы страсти улеглись, ну так я и сам не против. Полиция больше не приходила, видимо тоже затаилась. Ну ладно будет день и будет пища.

«Эх, здравствуй родная школа,» — подумал я и потянул на себя ручку входной двери. Мне сразу сообщили, что кабинет Олле это первое место, которое я должен посетить. Было бы удивительно, если бы было по-другому. Увидев меня, секретарша испуганно икнула. Ну да, я совсем не Ален Делон. Распухший нос, под глазами лиловые фонари, а правая скула жёлтым светит. Вот прям бери меня и ставь как есть украшением на Хеллуин. Мило улыбнулся ей, она так и села на стул, чёрт, я же без зуба. Пожелав ей хорошего дня, я прошёл в кабинет Олле. Стучаться я не стал, открыл дверь и вошёл, надо сразу показать свою позицию. Однако меня ждал сюрприз, Олле не было в кабинете, вместо него там находился какой-то старичок.

— Извините, я не вовремя, — сказал я и уже повернулся, что бы уйти.

— Подождите молодой человек, вы же Патрик Шарп? — спросил он меня.

— Он самый, господин мммм.

— Флинт, зовите меня мистер Флинт.

— Приятно познакомиться мистер Флинт, чем я могу быть вам полезен? — со всей учтивостью произнёс я.

Старичок производил приятное впечатление, этакий добрый дедушка-пасечник, но его цепкий взгляд и глубина всё ещё живых глаз, выдавали в нём человека опасного.

— Дело в том, что это я попросил господина Олле предоставить мне этот кабинет, для приватной беседы с вами. А здесь я для того, что бы уладить один совершенно никому ненужный конфликт.

— Простите, а вы адвокат?

— Увы, нет. — развёл он в стороны руки — Я человек, который решает проблемы.

— Извините, не совсем вас понимаю.

— Я представляю человека, который не заинтересован в конфликте между вами и полицией. Поэтому я здесь и нахожусь.

Понятно теперь из-за кого меня держали в больнице три дня и почему полиция не приходила. Серьёзный дедушка.

— Вы от Герниха Кляузе? — закинул я удочку.

— Почти, я от Августа Бертоцци — улыбнулся он мне.

— И что желает господин Бертоцци? — спросил я насмешливо.

— Господин Бертоцци, желает прекратить то безумие, которое по каким-то нелепым случайностям имеет место быть.

— Господин Бертоцци мудрый человек, — без тени иронии ответил я — я готов выслушать его предложения.

— Вы неправильно меня поняли, молодой человек, господин Бертоцци ничего не предлагает, он лишь попросил меня прекратить, а уже я сам решаю как именно.

«Ого, вот и зубки показались, ну-ну.»

— Извините, если сказал что-то не то, мистер Флинт, — насмешливо ответил я — просто молод я ещё, опыта маловато.

Он долго изучал меня и его взгляд вдруг стал очень колючим. Блин, как вы все достали с вашими гляделками.

— Моё предложение очень простое, полиция не заводит уголовные дела на вас, а вы забываете об инцинденте, случившимся три дня назад в этой школе. Департамент полиции не подаёт на вас в суд, вы же этого хотели достичь, когда устроили красивое шоу с недалёким и глупым инспектором Стоуном, не так ли?

«Умный дедушка, очень умный, только напрасно всё это, не для того я всё устроил, что бы всё по нулям было.»

— Не совсем понимаю о чём вы, но в одном вы правы, я таки да собирался подавать на них в суд. И ненамерен ничего менять.

— Вы не совсем понимаете вашу ситуацию молодой человек, пусть инспектор Стоун и был неправ, но именно вы совершили нападение на сотрудника при исполнении, а это уже уголовная статья, вам оно надо, ломать вашу жизнь?

— Я так понимаю, что господин Бертоцци не хочет, что бы его имя всплыло в суде, поэтому он не хочет судебного разбирательства.

— Вы очень прозорливы, Патрик Шарп — улыбнулся он мне.

— Я так понимаю, что все эти хищения сильно ударят по роду Бертоцци?

— Это поразительно, вы так ловко находите факты, но в конце приходите к неправильным выводам.

— Не могли бы вы пояснить?

— Извольте. Вот вы проделали отличную работу и вскрыли некоторые серые схемы, так?

— Совершенно верно.

— Я предполагаю, что вы искали информацию и по самому Августу Бертоцци, верно?

— Верно.

— Ну тогда вы должны были заметить, что у него нет вообще никаких активов. А теперь подумайте, зачем человеку, которому ничего не нужно, воровать какие-то жалкие гроши?