Рубашка
Шрифт:
– Кстати, об этом, - придержал меня Стёпа и слегка понизил голос. Подался ко мне, из-за чего мне пришлось наклониться ближе к нему, понимая, что он хочет сказать нечто секретное. – Можешь отвлечь Белого?
– В смысле?
– Ну, сделай вид, что он тебе нравится. Пофлиртуй там… Недолго. Мне чисто прощупать почву.
– Недолго – это сколько?
– Ну, пару… недель, может.
– Обязательно, дорогой друг, - закивала с завидным энтузиазмом. Глянула на несуществующие наручные часы на своём запястьем и задумчиво согласовала свои планы сама с собой. – Приступлю к этому делу незамедлительно. Сейчас только секундная стрелка дойдёт до «пошёл
– Уль, ну, по-братски, - не отпускал меня Стёпа. К счастью, в этот раз он решил, хотя бы сесть, а не вещать мне свои идиотские просьбы лёжа.
– Я сказала, что не стану этим заниматься. Во-первых, дорогой дружочек, неэтично лезть в чужие отношения, пусть и не самые надежные. Во-вторых, лично я не горю желанием, чтобы поклонницы Белова заперли меня в какой-нибудь раздевалке, отобрав перед этим всю одежду. И, в-третьих, я уже посылала тебя нафиг с такими предложениями?
– Уль…
– Всё, - отрезала я холодно и встала, отряхнув задницу. – Я всё сказала. Вставай. Игра, вообще-то идёт.
Дальше игра не очень ладилась. В основном из-за того, что Стёпа всё оставшееся время был букой и явно давил на мою совесть.
К сожалению, получалось у него это отменно. Чёртов гад знает все мои болевые точки и знает, с какой силой на них нужно надавить, чтобы я поддалась.
В конце игры, пока ребята обменивались любезностями, обещая друг другу отыграться в следующий раз, я наблюдала за другом и его хрупким и нерешительным разговором с Виолеттой.
Признаюсь, выглядели они красиво. Со стороны вполне походили на идеальную парочку. Он – весь такой высокий спортсмен с поджарым телом, на которое так и не соизволил натянуть футболку, русоволосый, обаятельно улыбается. А она – типичная хрупкая блондинка (почти как я. Только я не хрупкая. Мне так кажется). Чуть-чуть Барби, скромно улыбается, поправляет локоны, смущается… флиртует, одним словом. И это при живом-то парне!
– Ревнуешь? – а вот и тот самый парень. Только какого черта он делает рядом со мной? Блондинку перепутал?
Повернулась к Белову и смерила его оценивающими взглядом. Футболка сухая и совсем не пахнет. Этот парень точно бегал наравне с нами всеми по полю?
– Стёпа мой друг. Мне всё равно. Ревновать должен ты. Всё-таки, Виолетта твоя девушка, если я не ошибаюсь. Или всё не так сладко в раю?
– Думаю, за время в универе ты уже успела составить обо мне мнение и понять, что у нас с ней скоро всё закончится.
– Спасибо, что сообщил. Прямо сейчас поднимусь в свою комнату и запишу всё это на свою фанатскую стену имени тебя. И, конечно же, поплачу на коленях перед твоим портретом. Как обычно.
– Смешно, - улыбнулся парень лучезарно. – Тебя, кажется, Ульяной зовут?
– По-всякому. Главное, звать так, чтобы я понимала, что зовут именно меня. Желательно по имени.
– Ульяна? – видимо, на всякий случай уточнил Белов.
– Угу, - кивнула я и удивленно вскинула брови, когда парень протянул мне руку.
– А я Андрей.
– Мне дозволено коснуться Бога? – округлила я нарочито глаза, глядя на его руку.
Ну, Стёпа! Будешь мне по гроб жизни обязан за этот мой спектакль рядом с Беловым, пока ты там почву Фиолеты своей прощупываешь.
– Перестань, - хохотнул парень. – Я привык смущать, а не смущаться. Будем
знакомы?– Да мы уже года три знакомы, просто ты не запоминаешь тех девичьих лиц, из которых на тебя не текут слюни, - всё же, я вложила свои пальцы в его ладонь и вяло пожала. – К тому же, я старовата для тебя. По слухам, девушки старше второго курса не в твоем вкусе.
– Милфы, говорят, тоже ничё такие, - поиграл Белов бровями.
– Фу! – рассмеялась я.
– Завтра ещё спустишься на игру?
– Не знаю, - повела плечом. – Смотря, какая погода будет. Да и на работу завтра нужно. Так что, даже если спущусь, то ненадолго.
– Ну, тогда до встречи. Кстати, отлично играешь, - подмигнул он мне напоследок и пошёл в сторону своей машины.
Фиолета, увидев, что ее парень сваливает по-английски, оборвала разговор со Стёпой и рванул за Беловым.
Довольным котиком, будто его хорошенько покормили и погладили, ко мне подошёл Стёпа.
Скрестив руки на груди, наблюдала за его вальяжным приближением.
– Хватит, - поморщилась я брезгливо. – Смотреть противно, когда у тебя всё хорошо.
– А я видел, что ты мне помогала. А говорила, что не будешь, - ухмылялся друг.
– Можешь успокоиться. Ты не в ее вкусе. Твоей Фиолете нравятся тупые качки, а ты очень тупой качок.
– Значит, поможешь?
Тяжело вздохнув, откинула голову назад и притворно хныкнула, прося помощи у неба.
– Ты настоящий друг! – обнял меня Стёпа и поднял над землей.
– Отпусти, дурак. У меня из-за тебя шорты в задницу закатались.
– Я могу вытащить. По-дружески.
– По-дружески больше не проси меня быть отвлекающей мишенью.
– Кстати, об этом. Если этот тип тебя обидит, сразу говори мне. Я сломаю ему лицо.
– Лучше со своим что-нибудь сделай. От красоты твоей улыбки комплексует природа. И я.
Глава 5. Домой, на доращивание
Руки так и чесались собрать волосы в хвост и хорошенько затянуть их резинкой. Но приходилось сдерживать свои порывы и крепче держаться за лямки сумки. Всего-то нужно потерпеть четырнадцать дней ради друга. Может, повезет, и почву он сможет прощупать гораздо быстрее, а мне не нужно будет являть этому миру женственность. Не знаю, насколько хорошо у меня выходит, но точно знаю, что женственность – это неудобно и затратно. И речь даже не о финансах, а о времени, которое мне приходилось тратить на наведение красоты на своем лице, ради которого нужно было вставать на полчаса раньше привычного и рисовать его.
Хорошо, что соседка по комнате знает всякие примочки в макияже и здорово мне помогла. Но создавать женственность каждое утро, жертвуя сном, я вряд ли смогу больше двух недель. Две недели – это мой предел. Хотя, говорят, что человек может привыкнуть к чему угодно уже на двадцать первый день, но лично я к такому недосыпу не привыкну даже за год.
Проходя мимо большого зеркала во всю стену между вторым и третьим этажом универа, я машинально посмотрела на своё отражение. Бегло оценила, насколько я похожа на куколку в этом голубом платьице и, удовлетворившись результатом, пошла дальше. Довольна в своём образе я была только туфлям. Туфли я очень люблю. Но привыкла носить их только с брюками-клеш или подобного рода джинсами. Так мои ноги мне самой казались бесконечными. А в платьях или юбках присутствовало ощущение некое незащищенности. Потому что, чтобы задрать подол, много ума и сил не нужно. С этим даже легкий ветер справляется на раз.