Руины Ада

— Мне нужна твоя одежда, ботинки и тело.

— Что?! — удивился отступающий стражник.

Споткнувшись о труп одного из товарищей, он неловко сел задом прямо на землю.

— Давай махнёмся телами, ты ведь не против?

С этими словами Буер резко крутанулся вокруг своей оси и одним ударом снёс глупому охраннику голову с плеч. Тело так и осталось сидеть на земле.

— Вот так хорошо. А теперь, с вашего позволения, я немножечко подновлюсь.

Отбросив меч-тесак в сторону, Буер обхватил руками уши, после чего принялся с силой тянуть и выкручивать свою голову. Послышался мерзкий хруст.

Рифат терпеливо ожидал чуть в сторонке, пока Буер демонстративно отрывал своё замаскированное под голову демоническое тело. Удав уже не раз нашёптывал ему на ухо, что отсоединиться от человеческой оболочки можно и без этого пафоса. Достаточно просто принять истинную форму и покатиться вдаль на восьми козлиных ногах…

— Фух, как же приятно прохрустеть косточками, — довольно крякнула поднятая на вытянутых руках голова, подмигнув Рифату и показав змеюке язык. — А теперь вкрути меня на новое место.

Обезглавленное и рассечённое тело, верно служившее до этого демону, не сдвинулось с места.

— Ну пожалуйста! — вежливо попросил Буер.

Прошаркав до цели, тело выполнило «просьбу» демона. Поддёргивающиеся руки, словно бы нехотя, водрузили голову на труп охранника.

— Клоун! Ци-ци-ци-циркач! — прошипела на ухо Рифата змея, но он и без того уже давно изучил повадки своего спутника. Буер любил театральность, что правда, то правда. Однако здесь уж ничего не поделаешь.

— Кажется, готово, — спустя несколько минут объявил поменявший не только тело, но и черты лица Буер. Теперь он с крайне озабоченной физиономией разминал сросшуюся с головой шею.

Прежняя человеческая форма безвольно упала на землю прямо у его новых ног. Демон состроил печальную гримасу, как будто сей факт его невероятно расстроил. Это выглядело так переиграно…

— Погоди, погоди. Сейчас всё поправим! — кряхтя, новая телесная оболочка Буера встала и, неуклюже пошатываясь, побрела к откатившейся голове.

С видимым усилием нагнувшись и подобрав голову стражника, демон вернулся к своему прежнему телу и принялся соединять разные части в единое целое.

— Ну, давай же! Врастай! — несмотря на то что разрезы шеи и там, и там практически совпадали, ничего, само собой, не происходило.

Это только у владык демонов что-то произвольным образом сращивалось. У простых людей, единожды оторвавшись, конечности не соединялись уже никогда.

— Врастай! Врастай! Врастай! — Буер принялся буквально вбивать отрубленную голову в бездыханное туловище. — Врас…

— Ну всё, хватит! — не выдержал издевательств Рифат. Такая бессмысленная жестокость его нисколько не забавляла. — Развлекаться будешь в Аду, а сейчас…

На лице Буера отразилась ярость:

— Но здесь тоже Ад!

Рифат сплюнул:

— Пока ещё нет, — он двинулся к дверям скотобойни. — Ещё не совсем. Но скоро Ад здесь точно разверзнется!

Буер со злостью отшвырнул несчастную голову и наконец-то оставил в покое изуродованный труп, который ещё совсем недавно служил его телом.

— Зануда!

Вытащив из ножен раздвоенный меч, Рифат толкнул створки:

— Я просто делаю то, что должно. А ты отвлекаешься.

Тяжко вздохнув, Буер поднял с земли полюбившийся ему меч-тесак, приобретённый в Ночь Резни — так прозвали ночной хаос, вызванный явлением в мир короля и губернатора Загана. Услышав жалобный визг сотен приготовленных к убою свиней, владыка демонов вновь воспрянул духом.

— О да! Я это чувствую! — Буер шумно втянул в ноздри воздух. — Чувствую страх.

Рифат застыл на пороге скотобойни. Он и сам его чувствовал.

И не только от свиней. Страх поднимался из каких-то давно забытых уголков его собственной сущности.

Страх от пришедшего осознания того, что ему предстоит совсем скоро сделать.

Страх от необходимости принести в жертву шесть тысяч душ.

Мерзких душ. Но обманутых и всё равно человеческих.

* * *

Все сомнения сразу исчезли, как только Рифат шагнул за порог скотобойни. И вовсе не потому, что его впечатлило какое-то особо драматичное зрелище. Нет, всё, как обычно, было до боли — в прямом смысле слова — банальнее.

К нему устремился чей-то раздвоенный меч. Читать собственную боевую молитву было уже слишком поздно.

— Буер! — успел выкрикнуть единственное слово Рифат, отбивая стремительный выпад Ульфикаром и прыгая в сторону.

Времени на более развёрнутый приказ убить владельца чудо-меча у Рифата попросту не было. Как не было времени на осмотр скотобойни в поисках супостата. Чужой раздвоенный меч двигался гораздо медленнее Ульфикара, словно им управлял совсем неопытный боевой жрец, но всё равно существенно быстрее хорошего фехтовальщика. Всё, что оставалось Рифату — это всеми правдами и неправдами укрываться от летающего меча за преградами.

Вот только особенно укрыться здесь было не за чем: поддерживавшие крышу деревянные столбы были относительно тонкими, свисающие с потолка цепи, крюки и верёвки мешали раздвоенному мечу, но не сильно.

В голове Рифата промелькнула мысль, что, если бы на крючьях висели туши свиней, он мог бы спрятаться между ними, но, как назло, ни одной туши в скотобойне сейчас не было. Настоящая западня…

Зато в длинном загоне теснились живые свиньи. Отталкивая в разные стороны цепи, чтобы хотя бы немного замедлить преследовавший его чудо-меч, Рифат устремился к вопящим животным.

С разбега он практически нырнул в море копошащейся плоти, после чего со всей возможной поспешностью пополз по земле прямо под брюхами тварей. Щетинистые животы тёрлись о его затылок, спину и плечи, но сейчас ему было не до брезгливости. Живой щит стал единственной преградой между ним и смертоносными клинками, управляемыми чей-то злой волей. За время своей короткой пробежки Рифату так и не удалось определить источник угрозы. Скорее всего, боевой жрец где-то прятался, что существенно уменьшало надежды на Буера.

Однако в настоящий момент о владыках демонов можно было не беспокоиться: обвивавший Рифата удав сразу же куда-то уполз, а раздвоенный меч упорно преследовал одного лишь несчастного человека. Перепуганные свиньи завопили и начали толкаться ещё пуще прежнего — пытаясь добраться до своей цели, чудо-клинки не мудрствуя лукаво принялись рубить в капусту всех, кто оказывался между ними и жертвой.

Рифату тоже пришлось воспользоваться зажатым в правой руке Ульфикаром, чтобы хоть как-то контролировать нависшие над ним туши. Откормленные свиньи то и дело наступали и спотыкались о его ползущее тело, а оказаться растоптанным или хотя бы просто на время придавленным было смерти подобно.