Рунный Посох

Перед ним были боевые шлемы, сделанные так, чтобы закрывать всю голову и плечи. Они были изготовлены из какого-то незнакомого металла, отполированного лучше самого прекрасного зеркала, которое когда-либо доводилось видеть Хоукмуну. Шлем был совершенно гладким, без украшений. Единственное, что выделялось на ровной поверхности, были прорези для глаз. Поэтому кто бы ни смотрел на шлем, он видел в нем лишь свое собственное отражение. Сзади шлемы были украшены гребнями из того же металла, выполненными настолько искусно, что сразу можно было сказать, что делал их не простой ремесленник, а настоящий мастер. Хоукмуну вдруг пришло в голову, насколько они могут быть полезны в бою: противника испугает собственное отражение, создающее иллюзию, что он сражается сам с собой.

Граф Брасс громко засмеялся:

– Да ведь тот, кто изобрел эти шлемы, был просто гением! Ничего лучше я никогда не видел!

– Примерьте их, – усмехнулся в ответ Фанк. – Ваш – тот, что вы развернули. С гребнем под цвет меди.

Граф Брасс улыбнулся и поднял шлем, водрузив его на плечи. Хоукмун посмотрел на него и увидел свое лицо с тусклым Черным Камнем во лбу, веселое и удивленное. Хоукмун примерил свой шлем – с золотым гребнем. Когда он посмотрел на графа, ему сначала показалось, что шлем графа не отражает другие шлемы вовсе. А потом он сообразил, что, напротив, шлем создает бесконечное множество отражений.

Остальные тоже примеряли свои шлемы. Д'Аверку достался шлем с синим гребнем, а Оладану – алый. Довольные, они улыбались.

– Хороший подарок, мастер Фанк, – сказал Хоукмун, снимая шлем. – Превосходный подарок. А кому же два оставшихся?

– Ах, да. Они для тех, кто пожелает ими воспользоваться.

– Для тебя?

– Нет. Должен признаться, что я пренебрежительно отношусь к доспехам. Они весьма обременительны и затрудняют мою работу со старым боевым топором, – Франк ткнул пальцем за спину, где веревкой был привязан огромный топор.

– Тогда для кого же два других? – осведомился граф Брасс, снимая свой шлем.

– Когда настанет время, вы узнаете, – уклонился от ответа оркнеец. – А как дела у обитателей замка Брасс?

– Ты говоришь о тех, кто живет на холме? – уточнил Хоукмун. – Некоторые из них были убиты звуком огромного гонга, вернувшего нас в нашу плоскость. Несколько зданий обрушились, но в целом замок сохранился достаточно хорошо. Кроме того, кавалерия Камарга уцелела.

– Около пятисот человек, – уточнил д'Аверк. – Вся наша армия.

– Ясно, – сказал Фанк, покосившись в сторону француза. – Я должен отправиться по своим делам.

– И что же это за дела, мастер Фанк? – спросил Оладан.

– У нас на Оркнейских островах не принято спрашивать о таких вещах, – упрекнул он Оладана.

– Спасибо за подарки, – поклонился Оладан, – и простите меня за излишнее любопытство.

– Я принимаю ваши извинения, – несколько напыщенно ответил Фанк.

– Позвольте поблагодарить вас, мастер Фанк, от лица всех обитателей замка Брасс за эти прекрасные подарки, – произнес граф Брасс. – И нельзя ли вас побеспокоить последним вопросом?

– Все вы любите задавать слишком много вопросов, – отозвался Фанк, – а мы, оркнейцы, народ не очень разговорчивый. Спрашивай, друг, и я отвечу на твой вопрос, если он не относится лично ко мне.

– Вы знаете, как была уничтожена кристаллическая машина? – поинтересовался граф Брасс.

– Я думаю, что это Тарагорм, хозяин Дворца Времени в Лондре, нашел средство уничтожить машину, разобравшись в принципе ее работы. У него хранится много старинных рукописей, в которых рассказывается о подобных вещах. И, очевидно, он построил часы, бой которых прошел через плоскости и расколол кристалл. По-моему, это средство применяли враги обитателей Сориандума, подаривших вам эту машину.

– Так значит, нас вернула сюда Империя Мрака? – констатировал Хоукмун. – Но тогда почему же они нас не встретили?

– Вероятно, из-за каких-то беспорядков внутри самой империи, – предположил Орланд Фанк. – Посмотрим! Прощайте, друзья мои. У меня такое чувство, что мы вскоре встретимся вновь.

ГЛАВА 5 ПЯТЕРО ГЕРОЕВ И ОДНА ГЕРОИНЯ

Едва лишь ворота замка затворились за Фанком, как в зал на негнущихся ногах спустился Ноблио. На лице философа было какое-то очень странное выражение, таким еще никто и никогда его не видел.

– Что такое, Ноблио? – озабоченно спросил его граф Брасс, обнимая друга за плечи. – Я вижу, что-то беспокоит тебя.

– Нельзя сказать, что беспокоит, – Ноблио тряхнул головой. – Просто много лет я не брал в руки никакого другого оружия, кроме пера, но теперь вместе с вами я готов идти в бой против Лондры и Империи Мрака. Я отправляюсь с вами.

– Нет, Ноблио, – возразил Хоукмун, – ты же не воин! Ты утешаешь нас, поддерживаешь своей добротой и мудростью. А это тоже увеличивает наши силы.

– Да, верно… Но эта битва будет последней в любом случае, победим мы или нет, – напомнил Ноблио. – Если вы не вернетесь, то моя мудрость никому уже не понадобится. А если вернетесь, вам мои советы будут не нужны. Вы ведь станете людьми, победившими Империю Мрака. Поэтому я возьму меч и шлем. Один из двух зеркальных шлемов – тот, что с черным гребнем – как раз мне подойдет.

Хоукмун посторонился. Ноблио подошел к шлему, поднял его и медленно водрузил на свою голову. Шлем сидел превосходно.

И они увидели в шлеме отражение – свои лица, одновременно и мрачные, и восхищенные.

Д'Аверк первым шагнул вперед и протянул руку:

– Приятно будет отправиться в поход с человеком, обладающим утонченным остроумием.

– Согласен, – подхватил Хоукмун. – Мы будем счастливы, что ты поедешь с нами. Но мне хотелось бы знать, кому предназначен оставшийся шлем.

– Мне! – прозвучал знакомый голос. Хоукмун обернулся и взглянул на свою жену.

– Нет, он не для тебя, Иссельда.

– Но как ты можешь быть в этом уверен?

– Ну…

– Посмотри, он с белым гребнем и меньше, чем остальные. Как будто специально сделан для мальчика или женщины.

– Да, – неохотно признал Хоукмун.

– Разве я не дочь графа Брасса? Разве я держусь в седле хуже любого из вас?

– Да…

– Вы забыли, как я девчонкой сражалась на арене с быками? Разве, отец, я не обучалась вместе с гвардейцами нашего Камарга искусству владеть топором, мечом и огненным копьем?

– Это правда, – согласился граф. – У нее есть сноровка в этом искусстве. Но от воина требуется гораздо больше.