Русская Африка
Шрифт:
Имеется в книге еще одна интересная деталь, дающая представление о дешевизне в Марокко 80-х годов. «Кстати, о здешней монете, — пишет автор. — Раз, желая дать около франка жиду, неотвязчиво пристававшему ко мне, я зашел в знакомую лавку и, не имея мелких денег, просил дать ему этот франк. Хозяин выдвинул ящик, полный мелкой туземной монеты, похожей на тонкие, неровно обрезанные и грязные кусочки меди, с едва видной надписью, и начал отсчитывать, пригоршнями насыпая их в поднятую полу рубашки моего жида, который был в восторге от такой щедрости. Зато и дешевизна здешних продуктов удивительна. Можно купить что-нибудь за два таких латунных кусочка, которые пригоршнями даются на серебряный франк».
В 1864 г. в журнале «Голос» был напечатан очерк поездки в Танжер за подписью «Вадим». Под этим псевдонимом публиковался Е. А. Салиас де Турнемир, писатель испанского происхождения, принявший в 1874 г. русское подданство. Будучи страстным путешественником, Салиас де Турнемир
И еще несколько персонажей, уже упомянутых нами в предыдущих главах.
Известный русский путешественник, ученый-натуралист П. А. Чихачев совершил экспедицию в Северную Африку через Испанию в 1877–1878 гг. По материалам своего путешествия он написал большой труд «Испания, Алжир, Тунис», изданный на французском языке в Париже в 1880 г. Автор наряду с флорой Алжира и побережья Испании описал флору северного района Марокко.
Не менее знаменитый русский путешественник A.B. Елисеев останавливался в Танжере, возвращаясь из поездки по Африке в 1885 г. «Пароход пришел в Танжер, где Европа и Африка подходят так близко друг к другу, что с берегов Танжера и Сеуты видны не только скалы Испании, но и белые здания Тарифы. Танжер поднимается на склоны невысокого холма и весь утопает в садах и виноградниках». Александр Васильевич провел в нем только один вечер и отплыл в Лиссабон.
Таким образом, в художественной и мемуарной литературе, публицистике и ученых трудах России XIX в. накапливались знания и формировалось представление о далеком, но становившемся все более близким и понятным Марокко.
В последней четверти XIX в. Марокко посетил Василий Иванович Немирович-Данченко, русский писатель и журналист, брат Владимира Ивановича Немировича-Данченко, крупного советского театрального деятеля, одного из основателей МХАТа. Незаурядные личные качества делали Василия Ивановича знаменитой фигурой в литературных кругах России. Его дарили своим вниманием А. П Чехов, Л. Н. Толстой и другие русские писатели. А. П. Чехов называл его «талантливым писателем и превосходным человеком».
Лучшую же часть его творчества составляют очерковые произведения. Он обладал всеми качествами опытного журналиста, неутомимого путешественника, с гордостью называл себя русским glob-trotter'om. Исколесил всю Россию, побывал во всех странах Европы, на Дальнем и Ближнем Востоке, в районе Средиземноморья и в Африке. В 1874 г. он был принят в члены Русского географического общества.
Владимир Иванович думал, что «у брата глаз, хватка, всяческая личность на подъем: и в буквальном смысле, ибо готов ехать за материалом, куда другой не соберется». Василий Иванович питал особую приверженность к Востоку. Возможно, он вынес ее из Грузии и Дагестана, где родился и где прошло его детство. Восточная тематика была всегда близка Немировичу-Данченко. Увлечение Африкой он отразил в книге «В Африке» — полиграфически превосходно выполненном издании с 300 рисунками. Путевые заметки служили основой для сюжетов сказок, легенд, повестей, в которых художественный вымысел тесно переплетался с реальными фактами и наблюдениями. Пример тому — его неоднократно издававшиеся сборники: «Под африканским небом. Очерки, впечатления, миражи и воспоминания» (СПб., 1896), «Под небом Африки. Путевые впечатления в садах Гесперид. Сборник очерков» (М., 1901), «Край золотого заката (очерки таинственного Магриба). 1. Львиные ночи. 2. В царстве солнца. 3. Африканские Афины» (М., 1912; Берлин, 1922) и другие.
Значительное место в этих книгах отведено Марокко, которое Немирович-Данченко особенно любил. Он побывал там дважды — при султанах Хасане I и Мулае Абд аль-Азизе. Осматривая достопримечательности Танжера, Рабата, Мазагана, Тафилальта, Феса, Мекнеса, Уаззана, Лараша, Тетуана, он не просто описывал то, что увидел. Он щедро использовал свое художественное мастерство и дар психологического проникновения, вдыхая поэзию, одушевляя историю и действительность великой исламской цивилизации Магриба. Жанр его произведений о Марокко — это художественный очерк. Находясь в эмиграции с 1921 г., Немирович-Данченко продолжал публиковать в русских эмигрантских и зарубежных газетах марокканские очерки: «В пустыне (из воспоминаний о крае золотого заката)», «Вечер в пустыне (из воспоминаний русского Glob-trotter'a)»,
«Песня белого Модагора», «Дворец Аль-Мансура (поэма-легенда)», «Тихий свет (из легенд марокканских евреев)» и другие.«Край золотого заката» — наиболее интересная работа В. И. Немировича-Данченко о Марокко. Автор так объясняет выбор Марокко как цели своего путешествия: «Европа — будничная, давно утратившая оригинальные черты, знакома во всех подробностях. Удобная и скучная… Путешественники по так называемым культурным странам не знают глубоких и величавых, полных безбрежного спокойствия и царственной красоты впечатлений пустыни, океана, безвестных, ненаслеженных стран, медлительных караванов, ночлегов под открытым небом, под чужими созвездиями, пламенных закатов, странных городов и невиданных людей… Я, впрочем, неправильно употребил слово «путешественники». Какие же это путешественники? Пассажиры — да! Таинственные страны вечных миражей…».
Книга Немировича богата этнографическими зарисовками. Это и описания заклинателя змей, других фольклорных сцен, быта и нравов всех слоев марокканского общества. С каким лиризмом и задушевностью, как тонко и величаво описана красота марокканок и марокканцев, неповторимая природа этого края!
Несомненно, Немирович-Данченко внес свой вклад в распространение знаний о Марокко в России. Его художественные очерки способствовали — и, может быть, в большей степени, чем иные научные труды, — пробуждению в русской публике интереса к исламской истории и культуре.
Моссаки, москоу — так марокканцы называли россиян и Россию. Так назвали и следующего нашего героя.
К. Скальский — русский путешественник, объехавший весь свет и опубликовавший десятки книг, посвященных путевым впечатлениям. В книге «Новые путевые впечатления (СПб, 1889) он описал свою поездку в Испанию с заездом в Танжер и Сеуту.
Скальский дал блестящую хронику будничной жизни обитателей бухты и города Танжера. «Никакого порта, разумеется, в Танжере нет, пароход останавливается за версту на рейде, и приходится по волнам, на «утлом челноке» ехать на берег. Теперь устроена маленькая пристань, а то в отливе со шлюпки вытаскивали арабы пассажиров на плечах…Гостиница назначена для англичан, поэтому содержится в идеальной чистоте, в порядке и вообще очень удобна и даже недорога. Вид с балкона гостиницы — чудо. Это, пожалуй, самое интересное, что есть в Танжере. Горы красиво окаймляют залив, в гавани — оживление: сотни арабов и негров садятся в лодки для переезда на пароход, который подвезет их в Джидду, откуда они пешком проберутся в Мекку. На эту картину любуются жители и жительницы Танжера, сидящие неподвижно, как мумии, на корточках по стенам танжерских укреплений. Стены эти украшены старинными пушками и ядрами, достойными pendant, к той артиллерии, которая защищает испанские крепости и место коей скорее в военных музеях. Крутые скаты гор заросли кактусами, выше расположился город амфитеатром. Башни мечетей, покрытые майоликой и напоминающие архитектурой Жиральду (исп. Хиральда — всемирно известная башня собора в Севилье, сохранившая формы и лепные украшения старинного минарета, каковым она и была ранее), разноцветные флаги консульств, раздуваемые свежим ветром, и группы пальм оживляют белый фон городских зданий. На высоте помещается дворец императора»…
А вот картина базара в окрестностях Танжера, подобная той, которую описывал В. Боткин в своих «Письмах об Испании»: «Бедуины расположились со своими верблюдами, и женщины их, в белом, варят кускусу — род каши из проса; арабские декламаторы по целым часам распевают заунывно подвиги разных воителей; огромная толпа терпеливо слушает, но редко подает медные копейки; фокусники ловко фехтуют палками, а выстрелами из ружья разбивают пополам апельсины, воткнутые на высоких палках, всюду крики: балак! балак! (берегись), суета, движение, торговля, в особенности водой, финиками, чесноком и дешевыми сладостями; ослы и водоносы кричат и ревут на каждом шагу; столбы пыли покрывают все это, а солнечные лучи ярко освещают картину».
В Суете, писал К. Скальский, испанцы устроили место для испанских ссыльных. Тем не менее это достаточно привлекательный город. При благоприятных условиях он мог бы играть такую же важную роль в торговле, как и Танжер.
Вернемся на мгновение к творчеству В. И. Немировича-Данченко, чтобы узнать о другом русском страннике — Валерии И. Якоби. В книге «Край золотого заката», описывая рабатские «Врата правосудия», он отмечал: «От площади улицы пошире, в глубине одной что-то мерещится, сказочно величавое, белое на синем небе, в колоннах, от которых ложатся вперед голубые тени. Что это? Смотрю, знакомое. Боже мой, да ведь это наш Якоби когда-то так верно передал на своих, полных ярких красок тропического зноя, картинах Марокко. Неужели он был здесь, в Рабате, и зарисовал эту удивительную арку в путевой альбом? Колышется нежная зелень струящихся вниз веток с большими золотистыми цветами. Пряный запах их доносится сюда. На белой стене черный ворот колодца с длинной черной цепью. У входа сильные мавры, только не те, что на полотне у нашего художника. В волнах белого сквозного шелка, в зеленых чалмах…»