Рутея

– А Гагарм – это, вроде бы, дикари?

– Да, это мелкие кочевые племена дикарей.

– Недостатки, - вдруг сказал Амамг. – Увечья.

Видимо, он тоже прослушивал наш разговор.

– Их выгнали за недостатки.

– Физические?

Тут в разговор вклинилась Майя.

– На севере почти не осталось настоящих дикарей. Цивилизация существует много веков, и дикарями становятся те, кого раньше изгоняли за врождённые увечья – например, отсутствие конечностей, длинный язык, не отпавший после созревания хвост, короткие уши и так далее. И вот их следует остерегаться больше всего.

И всё же нашей встречи с дикарями не удалось избежать. Поскольку нам приходилось двигаться вдоль реки, а вся цивилизация Мрисса построена вокруг рек и озёр, нам пришлось встать на следующую стоянку на побережье небольшого пруда.

Ночью нас разбудил Рэд, несущий дежурство.

– Там… огонь. Пожар!

Мы выглянули в окна нашего броневика. Нас окружал десяток факелов. Кое-где проглядывали силуэты аборигенов в странных куполообразных балахонах.

– Мы влипли, - констатировала Майя.

Ильяс кивнул.

– Самое интересное – то, что у пограничных банд бывает огнестрельное оружие. До центральной части оно не доходит, и запрещено – что местными законами, что Способностью охраняющих Заповедник. Но на границах ведётся игра – не вполне честная.

Амамг-Са, тоже проснувшись, не стал слушать наши разговоры. Не секунды не раздумывая, он нажал кнопку открытия верхнего люка и неуклюже высунулся наружу, махнув ластоногими ступнями.

– Ты куда, достопочтенный?! – попытался я остановить его, но получил за это лёгкий шлепок по щеке.

И он запел. Он пел в трёх или четырёх октавах, совершенно атонально, вне привычных нашему уху гамму и интервалов. С трелями, переливами, клокочущим бульканьем, среди которого мелькало что-то, похожее на наши имена. Я вспомнил редкий древний жанр музыки – Музыку Фосфора, произошедшую из южного Ирниатана. Я вспомнил, где я слышал её – в старых фильмах, которые рассказывали про этот край. Там нет столь чёткой границы, и местные племена людей-рыбаков в Малом Средневековье жили бок о бок с отдалёнными племенами мрисса. Но почему-то тогда этот эксперимент был прекращён – непонятно, почему?

Факелы стали гаснуть. Сначала один, потом другой. В конце концов осталось два факела, которые после последней фразы Амамга стали медленно отдаляться. Я услышал серию криков и трелей в ответ, после чего Амамг спрыгнул вниз и скомандовал:

– Путь зовёт вновь, в путь.

Мы дали газу. В темноте приходилось двигаться медленно.

– Кто это был? – спросил я.

– Это племя искателей Травы Вечности. Одно из племён. Они ищут траву, вызывающую видения, и продают их на юг.

– Банда наркодилеров? – предположил я.

– Да, - кивнул Амамг, и я разглядел на его лице что-то вроде усмешки.

Все реки мрисса текли в центр исполинского кратера, который образовался сотни миллионов лет, если не миллиард, от удара гигантского астероида или даже небольшого планетоида. Этот кратер, края которого частично разрушились и раздвинулись, был в радиусе не менее четырёх тысяч километров и занимал почти всю территорию Заповедника, не считая северных островов и южных границ с Ирниатаном.

Ближе к центру реки, подобно нитям паутины крестовика, пересекались многочисленными каналами, позволяющими путешествовать от одной артерии к другой. В конце концов все они впалали в цепь круговых больших озёр, полукругом окутывающих центральную возвышенность и впадающих двумя крупными реками в Ирниатанский залив. Именно в середине этих озёр и распологался Меомрасотал – столичная территория.

На следовало идти чуть южнее столицы, не попадаясь на глаза сотрудникам одной из семи станций Заповедного Контроля. Департаментам Дворца было сложно обнаружить нас напрямую, потому что мы были полусеяные, но среди станций Контроля работали точно такие же особые люди, как и мы, и на них не действовали никакие «заклятья» в виде Алгоритмов.

Потихоньку я начинал разбираться в системах фратрий. Система фратрий была одиннадцатиричной. Три фратрии были непарными и общими для всей Страны – это Са, Огогигл и Гью. Остальные восемь делились попарно на южные и северные.

Гагарм были дикарями, не признававшими власть. Они делились на кучу мелких родов и шаек, таскавшимся по горам в поисках пропитания. Они не использовали инкубаторы для головастиков, использовали совместные нерестилища, вручную отсеивали и выбирали детей – в общем, не признавали никаких законов цивилизованного общества. Гагарм-ваа жили на севере, и именно таких мы повстречали на пути, Гагарм-ав – на юге, и там племена были больше и древнее.

Гигл были чем-то вроде крестьян, жителей отдалённых провинций и маленьких поселений. Также Гигл-ваа на севере, откуда держали путь мы, и Гигл-ав на юге. Вскоре нам стали попадаться и первые из них. Крохотные деревеньки с плантациями водорослей, прибрежными огородами и садками с рыбой, вокруг которых трудились команды и семьи молодых мрисса. Я вглядывался в них – они выглядели утомлёнными, но вполне счастливыми. Младенцы мрисса, совсем крохотные, меньше годовалого человеческого детёныша, совсем по-ребячески дрались и возились на небольших плотах посреди плантаций. Мы включили голографическую маскировку и проплыли мимо почти незаметно, лишь пара трудяг оглянулась в нашу сторону, увидев странные волны на реке.

Следующей фратрией, которую мы увидели, были Сотал – ремесленники, мастера, строители и жители крупных городов. На четвёртый день, после того, как наш первый ручеек три раза впал в реку побольше, мы миновали первое такое поселение. Рельеф тут стал уже достаточно равнинный, и оно растянулось вдоль берега на добрый десяток километров, а протуберанцы оросительных каналов разбежались ещё на километры в сторону.

– Сколько тут примерно населения?

– Примерно семьдесят три тысячи двести пять душ, - ответил переводчик. – И примерно в шесть раз больше головастиков.

Я усмехнулся такой точности, но после сообразил – наш проводник назвал вполне себе круглое число с четырьмя нулями, просто в одиннадацтиричной системе счисления.

В самом центре поселения я заметил что-то вроде рыночных рядов напротив кучи лодок, увидел первые двухэтажные дома с наклонными крышами и орнаментом на окнах. На деревьях то тут, то там виднелись какие-то небольшие избушки. Кое-где подальше на поленьях сидели группы жителей вокруг больших костров, рядом с которыми стояли пёстро раскрашенные жители, игравшие на музыкальных инструментах.

– Смотри, столовая, - показал на одну из таких групп Ильяс. – А там певец из Огогигл.

Мрисса здесь одевались по-другому – вместо травяных набедренных повязок были тканые рубахи и вязаные свитера, я разглядел даже что-то наподобие синтетической ткани, непонятно откуда взявшейсмя. На крыльце одного основательного дома сидел в настоящей кресле-качалке крупный пожилой мрисса в разноцветном свитере до пола. В его пасти виднелась хитрая курительная трубка с тремя чашами.

– Мри! – воскликнул Амамг, слегка склонив голову.