Рыцарь короля

– Попробую объяснить, - сказал он, вернувшись наконец на свое место. Давай-ка рассмотрим проблему - прежде всего с точки зрения госпожи регентши, талантами которой я всегда восхищался, а сейчас могу лишь искренне изумляться. В этом деле она сослужила Франции хорошую службу хотя и за твой счет. Имея в виду две цели, она ловко использовала тебя для достижения обеих. Двойной ход величайшей тонкости!

– Две цели?
– повторил Блез.

– Да. Первая из них - обнаружить, кого кардинал Уолси посылает к Бурбону, дабы можно было схватить этого человека, - желательно при переговорах с герцогом. Этого гонца ожидают в самом скором времени. Вполне вероятно, что миледи Руссель располагает сведениями, которые будут ценны для него. Поэтому герцогиня и поддержала желание миледи спешно попасть в Женеву и использовала тебя в своей комбинации. Но это ещё не все, есть и вторая цель. Герцогиня не против, чтобы король забавлялся с фаворитками, но при условии, что их держит в руках его мать. Ты что думаешь, мадам де Шатобриан попала в немилость просто потому, что надоела королю, или мадемуазель д'Эйли завоевывает королевскую благосклонность исключительно благодаря своим прелестям? Конечно, нет. Эта английская девица может стать опасной, если её перехватят и вернут ко двору прежде, чем она покинет Францию. Значит, её надо так скомпрометировать, чтобы королю она стала даром не нужна, даже если его курьеры привезут её обратно. И в этом деле ты тоже как нельзя лучше подходил для целей регентши.

– Да-а, - протянул Блез, - теперь мне ясно. Но что же другое я мог сделать?

– Ничего - у тебя ведь, как я сказал, нет опыта в таких делах. Заметь, госпожа регентша могла использовать многих других, а выбрала тебя.

– И обещания ничего не стоят? Она дала слово оправдать меня перед королем.

Де Сюрси покачал головой.

– Бедный мальчик!.. Ладно, теперь давай подумаем о короле. Миледи Руссель он забудет, а вот тебя - нет. Может быть, если ты зароешься поглубже в армии или ещё где-нибудь, лишь бы не попасться ему на глаза, то будешь в безопасности. Но как же тогда продвижение по службе? Карьера? Успех? Черта с два! Забудь про все. Зато вот что помни: если мятеж господина Бурбона провалится, то из-за предательства твоего отца и брата попадешь в мятежники и ты. Из боязни показаться смешным король может удержаться и не наказывать ничтожного человечка, похитившего приз, которого домогался он сам, но что помешает ему покарать сына и брата заведомых предателей? Тебя легче легкого будет обвинить в том же преступлении.

– Выходит, я пропал?

– Ну, не так сразу... У тебя есть два пути.
– Маркиз наклонился к Блезу и пристально посмотрел на него.
– Ты можешь и в самом деле стать изменником, присоединиться к герцогу и поднять оружие против Франции стоит сказать лишь слово миледи Руссель о том, что мы задумали насчет английского посланца, и одна эта услуга создаст тебе положение в стане врагов. Не исключено, что Бурбон победит - дело-то весьма сомнительное, - и ты будешь процветать вместе с ним. Ну, а если он проиграет, ты сможешь утешать себя пословицей, что лучше быть повешенным за овцу, чем за ягненка... Я тебе такого, конечно, не советую, но лучше уж я скажу это вслух, чем ты подумаешь про себя. С тобой ведь подло обошлись...

Блез ощетинился:

– Но не король. И вы сказали, что герцогиня Ангулемская сослужила Франции хорошую службу, хотя и оказала плохую услугу мне... Нет, монсеньор, я не отступлю от выбора, который сделал в Лальере. Франция значит для меня больше, чем дом Валуа, как бы со мной ни обошлись.

– Для меня тоже, - заметил маркиз.
– Тогда, значит, тебе остается открытым только один путь: восстановить свою репутацию перед его величеством, совершив дело такой важности, чтобы увеселительная прогулка с миледи Руссель выглядела пустяком по сравнению с ним. К счастью, случай представится в скором будущем. Вот почему я сказал, что тебе нужно и дальше плыть по течению. Что, по-твоему, способно более всего удовлетворить короля сейчас? Он упоминает об этом в письме.

Было ясно, что де Сюрси имеет в виду доказательство вины Бурбона, а им мог бы стать арест герцога во время его переговоров с британским агентом. Поняв это, Блез заранее сжался в ожидании предложения, к которому вел маркиз.

– Предположим, - продолжал де Сюрси, - что ты выследишь этого чужеземца и станешь наблюдать за ним до самой его встречи с герцогом. Тогда именно тебе король будет благодарен за поимку обоих - за услугу столь значительную, что она может повлиять на историю Европы. Ибо, говорю тебе, господин коннетабль сейчас более опасен для Франции, чем Империя и Англия, вместе взятые. Предположим, повторяю, что ты сумеешь это совершить. Если так, то одним махом ты завоюешь свое счастье и спасешь страну!.. А больше тебе надеяться не на что.

К удивлению маркиза, его речь была встречена невыразительным молчанием, и после паузы он спросил:

– Ты меня понял, Блез?

– Благодарю вас, понял. Но, вдобавок ко всему, я хотел бы сделать ещё одно предположение: допустим, что посланец, о котором шла речь, - брат миледи Руссель?

Де Сюрси широко раскрыл глаза:

– Господи Боже! Так что из того?.. Конечно, это вполне вероятно... Но опять же - что из того?

– Ну, в этом случае... я скорее... я могу оказаться не в состоянии...

Маркиз сидел, непонимающе глядя на Блеза. Молчание становилось тяжелым, как свинец.

– Хм-м, - промычал де Сюрси, - так вот оно что... по-моему, ты сказал мне, что она не была твоей любовницей!

– Я сказал правду, монсеньор.

– Или эта негодница дала тебе обещание, надежду, несмотря на помолвку с де Норвилем?

– Нет.

– Тогда не понимаю...

Острые глаза внимательно исследовали лицо Блеза.

– А-а... Я понял!
– Маркиз не смог сдержать иронию.
– Это любовь, чистая любовь!.. Вот, черт возьми, незадача!

Лицо Блеза вспыхнуло от обиды.

– Называйте это так...
– произнес он.

Постепенно выражение лица маркиза изменилось. Он вздохнул - то был скорее вздох воспоминания, чем неодобрения, - и, наклонившись, похлопал молодого человека по колену.

– Не сердись... Я почти забыл об одном из немногих преимуществ молодости. Трудно в ноябре помнить об апреле...

Снова вздохнул, потом прибавил другим тоном:

– Но то, что я предположил, не должно беспокоить твою совесть ни на миг, - если, конечно, совесть не чересчур тонкая материя для нашего бесцеремонного мира...

И когда Блез взглянул на него скептически и настороженно - ничего больше не было в его взгляде, - маркиз задумчиво откинулся на спинку кресла, как человек, который тщательно подбирает слова.

– Выслушай меня внимательно, - начал он, - а потом поступай, как тебе угодно. Я искренне говорю, что не требую от тебя ничего хоть в малейшей мере бесчестного. Я не буду просить тебя шпионить за миледи Руссель или лицемерить с ней. Весь необходимый надзор за нею я обеспечу сам. А от тебя прошу только одного: когда мне удастся установить личность вражеского агента здесь, в Женеве, последуй за ним во Францию, будь то брат миледи или кто-либо другой, и сделай все возможное, чтобы его арестовать в обществе господина де Бурбона... Погоди!
– Де Сюрси жестом остановил Блеза.
– Я тебе задам один вопрос и надеюсь, что ты ответишь честно. Допустим, что все обстоит иначе: кто-то близкий тебе отправляется в Англию со срочным делом, имеющим целью разрушить королевство. Как ты думаешь, воздержится миледи Руссель от содействия его аресту из-за нежных чувств к тебе? Насколько я могу судить о ней из твоего рассказа - нет.

– Да, она не посчитается с этим, - согласился Блез.
– Однако все не так, поэтому... пусть кто-нибудь другой возьмет на себя эту миссию. Почему вы возлагаете её на меня?

– Потому что никого другого у меня нет. Я слишком стар; Пьер де ла Барр - слишком молод. Ты - единственный француз в Женеве, на которого я могу положиться.

Блез долго молчал - он не мог не признать правоту маркиза. Действительно, никого другого не было - по крайней мере никого столь же подходящего. Он чувствовал, что зажат в тиски, из которых не вырваться. От него требовали сослужить службу отечеству, поэтому любая отговорка личного характера была недопустима. И, в конце концов, вполне вероятно, что этим английским посланцем окажется вовсе не сэр Джон Руссель...

Сдаваясь, он высказал свое предположение де Сюрси.

– Конечно, - кивнул тот, - им вполне может быть один из многих - Найт, Пейс, Уингфилд. Но кто бы им ни был - ты согласен?

Блез пожал плечами. С какой стороны ни посмотришь, нет никакого выхода из этого положения - из потока, который подхватил и несет его от самого Фонтенбло.

– Хорошо!
– одобрил маркиз.
– Я и не думал, что ты любитель увильнуть. Признаюсь, твоя будущая карьера заботит меня почти так же, как политическая сторона дела; но то, что она интересует тебя меньше, чем твой долг француза, делает тебе честь.