Рыцари Морвена

Бертрам кивнул.

– …Ну вот…

Слёзы уже высохли сами собой. Съев несколько пригоршней черники, Бертрам встал и направился к ручью, протекавшему по дну канавы возле места их ночёвки. Только напившись и сполоснув лицо, он почувствовал себя немного лучше, хотя чувство голода не пропало окончательно. Но, похоже, другой еды найти тут было и правда невозможно. Вернувшись к костру, Бертрам заметил, что его друзья тоже завтракали только черникой. Губы и пальцы у обоих были в тёмных пятнах. Саймон выстругивал своим ножом какую-то длинную палку. Завершив работу, он принялся натягивать тетиву, прочная длинная верёвка была обмотана у него вокруг пояса. Вскоре у него действительно вышел лук, самодельный, но вполне пригодный, по мнению Александра.

Было уже далеко за полдень, когда они, порядком подустав, выбрались из леса. Пришлось сделать круг, обходя молодой ельник, настолько густой, что пробраться через него напрямик оказалось невозможно. Потом на их пути неожиданно возникло болото, и Бертрам чуть не провалился в трясину. По счастью Александр оказался рядом и помог ему выбраться, хотя оба изрядно промокли. Идти стало труднее, и не только потому, что приходилось перепрыгивать с кочки на кочку. В кроссовках хлюпала вода, Бертрам вскоре натёр ноги. Александр, оказавшийся в таком же положении, сразу скинул свои кроссовки и пошёл дальше босиком, но Бертрам не решился последовать его примеру. До сих пор они не встретили никаких признаков жилья, и даже просто присутствия людей. Пару раз Бертраму показалось, что он слышит лай собак и что-то вроде мычания коров, но потом он решил, что ему только показалось.

Наконец лес закончился, и перед ними открылось широкой поле. Саймон остановился. Бертрам подумал, что самое время сделать привал, но не успел сказать об этом Александру, Саймон вдруг повернулся к ним и покачал головой.

– Ты что? – спросил Александр.

Вместо ответа Саймон только протянул руку, указывая куда-то в сторону. Бертрам не сразу понял, на что именно он показывает, только потом разглядев примерно в двухстах шагах плетёную ограду, а за ней стену дома. Только одну стену, других стен и крыши не было, да и от этой стены мало что осталось. Потом он почувствовал запах гари, смешанный с каким-то другим, неизвестным, но очень неприятным запахом. Он посмотрел на Саймона. Тот, наверное, тоже почувствовал этот запах, потому что поморщился, но ничего не сказал, и направился к остаткам дома. Теперь Бертрам заметил поодаль ещё две стены и остатки соломенной крыши. Сгоревший дом был не один, по-видимому, домов было несколько, может быть, целая деревня, в которой произошёл невероятно сильный пожар. И случилось это совсем недавно. Тем временем Александр уже догонял Саймона. Бертрам двинулся вслед за ними.

Большая чёрная собака выскочила из-за плетня с громким лаем. Саймон замахнулся на неё, собака остановилась, рыча и оскалив зубы. Саймон что-то крикнул и снова замахнулся. Теперь собака фыркнула и, боязливо поджав хвост, убралась за плетень. Бертрам дёрнул Александра за рукав. Тот обернулся.

– Что?

Бертрам ничего не сказал, только покачал головой.

– Не понял…

– Может это… – начал он, – …не стоит туда ходить?

– Это почему?

– Ну… не знаю… Мало ли что…

– Да не бойся. Похоже, тут кроме этой собаки никого нет.

– А где… где все эти…

Он хотел сказать: где все жители, но не сказал, потому что, сделав шаг, споткнулся обо что-то. Сначала ему показалось, что это какой-то мешок. Только это был совсем не мешок. Теперь он отчётливо видел человеческую руку, лежавшую как-то неестественно, ладонью вверх, потом разглядел и плечо, покрытое грубой тканью, промокшей у ворота, может быть, от прошедшего дождя, а, может быть… Последней мысли Бертрам даже испугался. Конечно, это была не просто ткань. Это было что-то вроде рубахи, длинной, сшитой грубовато, потому и напоминавшей мешок. И эта рубаха была надета на человеческое тело. Наверное, мёртвое тело, живое не могло лежать в такой странной позе. И у живого тела должна быть голова, а у этого тела головы не было. И потому нетрудно было догадаться, от чего промокла рубаха у самого ворота. Перед глазами Бертрама всё поплыло, он даже пошатнулся, к горлу подступила тошнота.

Стало понятно, от чего исходил такой неприятный запах, казалось, пропитавший весь воздух, да так, что даже стало трудно дышать. Бертрам попытался разыскать глазами Саймона, но тот куда-то исчез. И он даже не видел Александра, который должен был быть где-то рядом, зато увидел совсем не то, что хотел увидеть. То есть увидел он то, что всё время ожидал увидеть с того момента, когда понял, что лежащее у его ног тело лишено головы, но совсем не хотел увидеть. Голова лежала всего в паре шагов от Бертрама. Точнее, уже не голова, но то, что ещё совсем недавно было человеческой головой. Только теперь это был наполовину обглоданный то ли собаками, то ли какими-то лесными зверями череп.

На нём ещё сохранились волосы. Длинные, спутанные, они закрывали половину лица, тогда как другая половина смотрела на Бертрама пустой глазницей. Ещё он заметил половину носа и оскал зубов, почти такой же, как у рычавшей на них только что собаки. Вот только собака-то была живой, а эта голова, это тело, всё это теперь могло называться лишь останками. Но это были останки человека. Человека, который совсем недавно, всего каких-нибудь пару дней назад, жил здесь, может быть, вот в этом самом доме. Жил со своей семьёй, пахал землю и пас скот. А теперь этот человек, точнее то, что от него осталось, лежало в траве и служило пищей для диких животных. К горлу снова подступила тошнота. Бертрам поспешно отвернулся, но теперь уже не смог сдержаться. Через секунду его рвало.

И хорошо хоть он не упал. Дышать по-прежнему было трудно, но серая пелена ушла от глаз. Он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и поднял голову. Это был Александр. По его лицу было заметно, что и ему всё это зрелище не доставило никакого удовольствия, хотя он и пытался улыбаться.

– Ничего, – проговорил он, – бывает…

Потом он глубоко вздохнул и развёл руками. Бертрам даже не смог припомнить, видел ли он когда-нибудь прежде мёртвое тело. И этот противный запах, запах тления, наверное, обволакивал его с головы до ног. Он вытер лицо краем своей накидки. Александр стоял рядом, кусая губы, потом глубоко вздохнул.

– Вот так же лежал и мой отец…

Послышался позади голос Саймона. Он говорил медленно, наверное, поэтому теперь Бертрам понимал его речь.

– …Такой я нашёл свою деревню, после того как в ней побывали воины Калдера…

– Ты ничего не рассказывал об этом, – проговорил Александр.

– Разве? Потому я и ушёл в леса… Вот и сейчас нам лучше уйти отсюда, твой друг едва держится. Сдаётся мне, не доводилось ему видеть ничего подобного…

Александр кивнул.

– Да… И мне тоже, – добавил он потом чуть тише.

– Что здесь могло произойти? – едва смог выговорить Бертрам, в горле у него снова пересохло.

Саймон только пожал плечами.

– Не знаю… Должно быть, жители этой деревни тоже не захотели подчиниться Калдеру, – сказал он потом. – Здесь королевские земли, которые Калдер, наверное, теперь считает своими… Но ещё и поэтому оставаться тут для нас небезопасно. Я только поищу стрелы с наконечниками. Наверняка хотя бы несколько тут должно остаться…

– А я прихвачу вот это, – проговорил Александр, потом нагнулся, и Бертрам увидел в его руке меч. Поудобнее обхватив рукоять, приятель пару раз взмахнул мечом в воздухе.

– Не очень тяжёлый, – сказал он. – Всего-то чуть больше килограмма… А ты не хочешь вооружиться? – спросил он потом Бертрама. – Тут целый арсенал валяется, и больше он никому не нужен…

Бертрам отрицательно покачал головой.

– Не знаю, – сказал он, – я это… не умею…

– Возьми хоть вон тот топор…

Топор был воткнут в обрубок дерева. И был это самый обыкновенный плотницкий топор, пригодный для обрубания веток, но им вполне можно было и череп кому-нибудь раскроить.

– Бери, бери, – говорил Александр, – не лишнее. Вряд ли теперь найдётся хозяин этого топора. А нам пригодится. Не всё же дрова для костра голыми руками ломать.