Рыцарство

– Что ты за дура, девка? Совсем мозгов нет! С такой рожей да телесами - мужика привлечь не можешь?

Да, не может. Что можно противопоставить равнодушию? Лучия чувствовала своё бессилие и саднящую боль от собственной любви. Угораздило же... Подлинно дурочка, Катарина была права, но легче от этого не становилось.

Эта каждодневная мука вынудила Лучию поговорить с Чентурионе. У неё только и достало сил попросить, если она больше не нужна ему, решить её судьбу. Что ей делать? Граф выслушал наложницу молча. Сестра Чечилия тоже уговаривала его избавить Лучию от её постыдного положения. То же самое советовали Раймондо ди Романо и Амадео Лангирано, которому Чентурионе обещал отпустить Лучию Реканелли в монастырь. Пришла пора сдержать слово. Но как лучше поступить?

Чентурионе кивнул и сказал Лучии, что подумает об этом.

Феличиано знал, все его друзья не одобряют положения Лучии в замке и за вечерней трапезой открыто обратился к ним с вопросом: 'Как лучше пристроить Лучию Реканелли?' Амадео растерялся. Он не ожидал, что Чентурионе спросит их о подобном, и продолжал, вопреки всему, надеяться, что Лучия, родив Феличиано ребенка, всё же приобретет приязнь в его глазах. Теперь он окончательно понял, что этого не произошло, Энрико напророчил верно. Граф меж тем проронил, что готов внести за Лучию залог в монастырь, а может - у него несколько домов в собственности в Парме и Пьяченце - подарить ей один и дать денег, на проценты с которых она сможет прожить. Раймондо ди Романо заметил, что одинокая девица в городе, да ещё с деньгами, неизбежно станет добычей жуликов и проходимцев, и только в монастыре она будет в безопасности. Северино, смиренно помня свое дьявольское состояние и понимая, что для Чентурионе Лучия Реканелли - обуза и живое напоминание о его жестокости, резко сказал, что Феличиано обязан позаботиться о девушке, ибо она не в состоянии сделать это сама. Энрико же, с досадой почесав нос, проронил, что на месте Феличиано он бы не торопился - ребенку нужна мать. Зачем делать малыша сиротой? Это безжалостно по отношению к малышу. И неумно.

Феличиано задумался, но ответил, что он наймет малышу лучших учителей и нянек. Кроме того, у малыша есть он, отец. Тут совещание и трапеза были неожиданно прерваны - Катарина позвала графа в детскую. Тот выскочил почти бегом.

– Как он может? Это же мать малыша...
– Амадео закусил губу и побледнел от досады. Чентурионе снова в его глазах утрачивал благородство.

Энрико был настроен скептически.

– Она - Реканелли, и он по отношению к ней отнюдь не был рыцарем. Сейчас он любой ценой хочет отделаться от неё. Он и пятисот дукатов не пожалеет - только бы она исчезла с глаз долой и не обременяла бы тягостными воспоминаниями.

– Мне казалось, он все же полюбит её...
– Амадео исподлобья бросил взгляд на друзей.

Трое остальных вздохнули. Они знали графа Чентурионе.

– Тебе придётся озаботиться её судьбой, Амадео, - со вздохом проронил Раймондо,- если она откажется поселиться в монастыре, и он решит пристроить её в Парме, постарайся приглядывать за ней...

Тут на пороге появился Чентурионе. Лицо его сияло. Его сын только что перевернулся на животик! Сам! Абсолютно без посторонней помощи! Феличиано ликовал и совершенно забыл о предмете их разговора. Он объявил, что приглашает их с женами в будущую субботу на небольшой праздник, посвященный этому событию, в пять пополудни. Мартино Претти уже получил распоряжение зажарить трех каплунов, нескольких кроликов и подать запечённый окорок, фаршированный морковью и специями. Трапезу украсят палочки из птичьих грудок, фрикадельки из рубленого мяса, мясные котлеты с овощной начинкой, свиные шницели и мясные тефтели. Подумать только, ведь малышу ещё и пяти месяцев не исполнилось, а он уже сам переворачивается на животик! Чентурионе светился от гордости.

Епископ Раймондо спустил его сиятельство с небес на землю, напомнив о Лучии Реканелли. Феличиано Чентурионе поморщился, но потом отрывисто бросил, что даст Лучии тысячу золотых и подарит дом в Парме. Этого ведь будет достаточно? Все вздохнули. Да, это было более чем достаточно. Это было солидное приданное девицы из хорошего дома.

Граф снова исчез в детской у малыша.

– Это всё Амброджо, - извиняясь, смущенно проронил Энрико, - старый граф с детства внушал ему, что у облечённых властью не бывает любовных безумств. Феличиано просто хорошо усвоил отцовские уроки.

Графу Феличиано Чентурионе в ближайшую неделю было не до Лучии Реканелли. После традиционного октябрьского праздника сбора винограда выпал снег, и Ормани собрал друзей с женами на первую охоту, а в субботу граф угощал друзей, и только на следующий день, в воскресение, сообщил Лучии, что дарит ей дом в Парме и передаст в управление своему банкиру в городе тысячу золотых, на проценты с которых она сможет жить. На ложе он величественно швырнул мешок с золотом и купчую крепость на дом, заверенную нотариусом синьором Челлино.

Теперь она свободна, объявил он ей.

Глава 31.

Как уже говорилось, в октябре, за три недели до дня святого Мартина, неожиданно выпал снег, и все собрались на праздник, устроенный Северино Ормани. Повода никто не знал, дни Ангела главного ловчего и его супруги приходились на другие месяцы, никаких событий не было, но все мужчины разразились громкими криками, Катарина Пассано, которую Ормани распорядился пригласить особо, всплеснула руками, а граф расхохотался во все горло, когда мессир Северино Ормани торжественно извлёк из-под плаща чёрную шкуру Треклятого Лиса.

Это стоило Ормани трёх бессонных ночей. Он выследил зверя, и поразился: лишившись бочки для подъема на крышу коровника, лис запрыгнул туда без нее - сиганув, как белка, на конек крыши. Но тут ему и пришёл конец, Ормани метко снял его стрелой из арбалета, попав в глаз и не попортив шкуру. Разглядев же добычу, подивился ловкости и силе зверя - это был матерый лис не менее семи лет от роду. Трофей Ормани преподнёс Катарине Пассано - укутывать поясницу. Потом последовала трапеза.

Надо заметить, что именно в этот день, день триумфа главного ловчего, на нежные отношения мессира Ормани с его супругой вдруг набежала чёрная туча. Бьянка ничего не поняла, но душа её заледенела: супруг после праздника неожиданно, ничего не сказав ей, уехал в Милан, и только от брата она узнала об этом. Она в ужасе перебирала события дня: они с мужем, Чечилия с Энрико, епископ Раймондо, граф Феличиано и мессир Лангирано с супругой гуляли в зимнем саду, потом сидели за столом. Они с Чечилией и Делией весьма приятно беседовали о детях, говорили и о последних модах. Мужчины поздравляли её мужа, потом толковали о новой породе лошадей, недавно привезённых с севера, неприхотливых и выносливых, рассуждали о куропатках и предстоящей охоте на кабана, потом - о городских делах, граф затеял в городе ремонт моста.

Бьянка вдруг заметила, что её супруг бледен и чем-то разгневан, и поймала его быстрый взгляд, не сумела прочитать его, но испугалась. Она что-то сделала не так? Между тем Северино вместе с Энрико поехали в замок первыми, женщины же вернулись в санях, подъехав позже. Она поднялась к себе, но Северино не было в их покоях. Встревоженная, она бросилась к брату. Энрико, озирая её загадочными глазами, сообщил ей, что мессир Ормани уехал в Милан и не вернётся раньше, чем через два дня.

– Но что случилось?
– с ужасом воскликнула она.

Энрико Крочиато со странной улыбкой озирал сестрицу. Подумать только, что сталось со вчерашней горделивой дурочкой! Не надышится на супруга. Спору нет, жердина у Северино хороша, но как ему удалось так взнуздать эту норовистую лошадку? Энрико вздохнул и обронил, что мессир Ормани, как ему показалось, был зол, как собака, он зашёл к себе, потом сказал, что ему нужно в Милан, вскочил на лошадь и был таков, - всё, что он, Энрико, видел, был снег из-под копыт. Бьянка побледнела и побрела к себе. Ночь она плохо спала, пошла в детскую, долго прижимала к себе своего малыша, находя в его чертах удивительное сходство с любимым. Сердце её ныло. Что случилось? Северино был явно разгневан - иначе не уехал бы так внезапно. Он не предупредил её - и это было еще одним свидетельством его гнева. Но что она сделала? Чем виновата перед ним? Следующий день она почти ничего не ела - кусок не лез в горло, на глаза наворачивались слезы. Ведь в последнее время она чувствовала его любовь - да, он теперь любил её, она поминутно ощущала его заботу о ней, он направлял и опекал её, ночами был страстен и пламенен, подлинно согревая и плавя её. Что же случилось?

Северино Ормани появился на второй день ближе к вечеру, Бьянка услышала в его комнате звуки его шагов и вскочила в трепете. Ормани заглянул к сыну в детскую, потом появился на пороге. В глазах его не было гнева, как с ужасом ожидала Бьянка, но они были утомлёнными и напряжёнными. Несколько минут он смотрел на неё, потом взгляд его смягчился. Северино вздохнул.

– Откровенно сказать, дорогая, всю дорогу испытывал искушение привезти домой пучок розог и хорошенько отходить тебе по твоей круглой попке, и не сделал этого только потому, что не хотел портить свое добро. Ты хоть понимаешь, что ты натворила?