Рюммери

– Я не стану называть тебя этой глупой кличкой. Кириус, пойми, помнить имя – это огромный подарок. Не смей этого не ценить.

– Иногда я тебя совершенно не понимаю, – буркнул Кир.

Девушка сделала вид, что не услышала, и перевела взгляд на Рюмси:

– Как ты?

– Лучше, благодарю.

– Скоро поправишься. Ты наверняка проголодалась. Я впервые вижу друзей Кириуса, причем удивлена, что они вообще у него имеются, – она рассмеялась собственной шутке. – Так что угощу всем, чем захочешь.

– Все… чего… захочу?

Девушка кивнула.

– Съем, что дадите, – неуверенно промямлила Рюмси, но ее живот при упоминании еды заурчал более смело.

– Я не шучу, – она поглядела на Рюмси взглядом алых, как осенние листья, глаз. – Проси, чего хочешь.

– Она любит рыбу, – подал голос Кир. Похоже, он все-таки слушал тот разговор с Брэкки.

– Рыбу. О, как интересно, большинство бы свинюшку попросили или курицу. А какую именно рыбу?

– В нашей реке водится рыба, такая… с черными пятнами. Мясо у нее красное-красное, не белое, как у озерной.

– Поняла, – хозяйка одарила ее улыбкой. – Скоро принесу.

Она открыла дверь, за которой обнаружился огромный зал, оттуда доносились голоса, смех и пение. А еще повеяло чесноком, крепкими напитками и не менее крепкой руганью.

Рюмси вдохнула запах. Словно вся свежесть реки очутилась в этой запеченной рыбке.

– Я не думала, что еще раз попробую эту вкуснотищу. Да я вообще не думала, что смогу покушать.

– Наслаждайся.

– Как вы ее поймали? – Рюмси жадно ела рыбу, не успевая очистить от костей, от чего те больно кололи ей десна.

– Не все ли равно? – пожала плечами девушка.

– Никто из местных не умеет ее ловить. Покойный староста только умел. Так как вам это удалось?

Корчмарка немного помедлила с ответом.

– Я ее создала, – явно нехотя проговорила она.

Еда застряла у Рюмси в горле. Это шутка? Или вранье? Ни то, ни другое. День – нельзя врать.

– Вы умеете создавать рыбу?

Девушка неохотно кивнула.

– А какую еще еду вы можете создать?

– Любую, – и добавила: – Которую хоть раз пробовала сама.

– Ого, вы же можете… – Рюмси замялась. – Сейчас голод, почему вы не помогаете, с вашим-то даром?

– Это требует… сил.

– Но все-таки вы можете помочь? Верно?

От ясной, беззаботной улыбки корчмарки не осталось и следа. А следующие слова поразили не меньше:

– А зачем мне это?

Рюмси свела брови, уставилась в алые блестящие глаза.

– Ну что молчишь-хмуришься?

– Н-но как? Люди же умирают от голода, они нуждаются в помощи, – произнесла Рюмси, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало обвинение.

Корчмарка рассмеялась, и мелодичный звук ее холодного смеха разнесся по комнате:

– Всегда кто-нибудь нуждается. Где-то заяц подвернет ногу, где-то птица застрянет в силках… Почему я должна тратить свое время и силы на тех, кто мне безразличен? К слову, я охотнее помогу зайцу, чем людям.

– Почему вы ненавидите людей?

Девушка горько усмехнулась и на некоторое время замолчала.

– Это не так. У меня нет к ним злобы. Но это не значит, что я должна их любить.

– Но у вас есть возможность… Я расскажу всем!

– Кто тебе поверит?

– Днем поверят, и у вас тоже спросят… Днем. – Рюмси специально выделила последнее слово. Но, против ожидания, корчмарка не испугалась угрозы, и взгляд ее необычных глаз смело встретил упрекающий взгляд Рюмси.

– Почему же только меня? – язвительно спросила она. – Пускай спросят торгашей, почему они свое добро даром не раздают. И вообще, если все так заботятся друг о друге, почему у вас существуют богатые и бедные, угнетатели и угнетенные? Для чего мне вам помогать, если вы сами себе не помогаете?

– Проще бездействовать?

– Иногда, – она смерила Рюмси насмешливым взглядом. – Если вода в реке мутная, не нужно что-то предпринимать. Лучше стоять в стороне, быть непричастным. И водоем сам очистится.

Рюмси, доедай, пожалуйста. Обида тебя не накормит, как и гордыня. Боюсь, уже завтра ты будешь жалеть о своем поступке. Лучше поешь сейчас, пока есть возможность, – она повернулась к Киру, давая понять, что разговор окончен. – Кириус, как Валисса?

– Ее нет больше, – сухо ответил Кир.

Корчмарка смотрела на него, не произнося ни слова.

– Поэтому я и хотел узнать у тебя…

– Я ничего не скажу, – ответ последовал мгновенно. – Я и так много для вас сделала, – в голосе сквозила мольба. – Прости. Сочувствую тебе, но я правда не могу.

Она подошла к двери, распахнула ее, но не ушла, обернувшись в последний момент.

– Вам нужно уходить, скоро стемнеет, – она протянула ему руку, в которой лежала монета. Рюмси никогда не видела такой. – Кириус, возьми, это подарок, – нежно проговорила она. – Береги ее, и она убережет тебя. Не нужно больше ко мне приходить. Прощай. Прощай и ты, Рюмси.

– Тебе правда лучше? – спросил Кир, стараясь не смотреть Рюмси в глаза.

– Я чувствую себя отлично, – соврала она. День давно угас, медленно поднимался месяц, и воздух постепенно наполнялся прохладой. Впрочем, девочке и правда сильно полегчало.

Оба глядели на звезды. Рюмси понимала, что им о многом нужно поговорить, но желания начинать беседу совсем не было.

– Держи, – Рюмси протянула Шепчущий кинжал.

– Оставь себе, – добавил он несколько смущенно, а его голос стал виноватым. – Ты заслужила.

Некоторое время опять молчали.

– Что именно произошло с твоей сестрой? – осторожно спросила Рюмси.

– Я находился далеко, и не нашлось того, кто бы защитил слабую девушку.

Рюмси стало невероятно стыдно, что она раньше не заметила боли в его глазах.

– Не знаю, какого черта, но она была счастлива со мной. Со мной, представляешь? При всем чертовом дерьме, из которого мы выбирались, она была счастлива. И дело вовсе не в том, что я ее брат, – Кир резко умолк и протянул Рюмси сверток величиной с кулак взрослого мужчины. – На вот, передашь Брэкки.