С - 2
Шрифт:
Трайс смотрел на происходящее, и некоторое время ему казалось, что его разбил паралич. Он даже не мог найти в себе сил, чтобы просто моргнуть, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать или закричать. Внутри него точно закручивалась смертоносная воронка из ярости, гнева и злости!
— Убить, — сквозь зубы процедил он, и опрометью устремился туда, где еще вчера было заперто его будущее.
Стоило ему распахнуть двери, как он вновь замер, с силой сжимая кулаки, и резко обернулся к своим людям, чьи мечи уже нашли сердца двух целителей.
— Этих двоих допросить! — рявкнул он, имея ввиду парочку, что так сладко обнимала друг друга. —
Но идеальная маска победителя уже треснула и раскололась на сотни крошечных осколков, обнажая истинную суть этого мужчины.
— Немедленно! — пожалуй, так, он не позволял себе орать еще никогда в жизни.
В попытках взять под контроль собственную ярость, Элтрайс наблюдал за тем, как заметались его люди. Кто-то спешил убраться с этого этажа; часть его охраны торопилась связаться со своими, чтобы начать поиски; несколько охранников уносили все еще крепко спящих целителей, оставив трупы двух других так и лежать на его драгоценных полах из туманного камня. Кровь алыми струйками бежала по мерцающему золотыми и серебряными искрами полу, легко затмевая их глубоким алым. В один миг его центр превратился в растревоженный улей, где казалось, каждый пытается, что-то сделать, но никто толком не понимает с чего именно стоит начать.
Элтрайс глубоко вздохнул и широким шагом направился в свой кабинет. Ему стоило взять под контроль все действия его людей, лично проверить охранные чары! Но стоило мужчине переступить порог собственного кабинета, как он растерянно замер.
— Ах, — как-то непозволительно женственно и надломлено выдохнул он, на негнущихся ногах, подходя к собственному столу. Он ошарашено водил руками в пространстве, пытаясь нащупать привычные драгоценные вещи и не находил их. Его тетради! Его кристаллы!
Точно пьяный он преодолел расстояние до комнаты, где хранил финальные результаты исследований, но ступив внутрь, едва не сел там, где стоял! Все пространство вокруг было усеяно блестящей пылью разрушенных кристаллов.
Он осторожно поднял щепоть пыли и пропустил ее сквозь пальцы. Почти невесомый порошок, медленно кружась в воздухе, устремился вниз. Некоторое время он не мог отвести взор от этого танца песчинок, как и заставить себя связно мыслить. Тот, кто все это сделал, не просто навредил ему, он уничтожил…
— Уничтожил, — растерянно прошептал он.
Конечно, это были не единственные информационные кристаллы с его исследованиями, но именно тут он хранил уже законченные, отредактированные и «чистые» проекты, которые не требовали доработок! Сотни опытов, исследований, дней и ночей его трудов! Все это было тут в непроницаемом хранилище! Да, если бы даже твердь земная разверзлась — это место уцелело!!!
— Я убью тебя, — вызверился он в пустоту, — кем бы ты ни был — просто убью!
— То, что ты рассказал, — тяжело сглотнул Трэй, — это омерзительно, — вложив в это слово всю степень отвращения, которую он испытывал, сказал мужчина.
Сейчас Трэй был облачен в черную тунику поверх которой был надет кожаный нагрудник с темными металлическими вставками и изображением оскаленной волчьей морды над самым сердцем. Черные волосы мужчины были собраны в тугой хвост, а в руках он держал шлем. Рэйн выдернул его чуть ли не с самой передовой, где вот-вот должно
было начаться основное сражение, когда силы магов, что продолжали удерживать границу станет недостаточно.— Не говори мне, что ты допустишь это? — подозрительно покосившись на друга, спросил он.
Сейчас они находились за пределами резиденции Дриэлл. Что уж говорить сама встреча проходила в чистом поле под покровом сумерек.
Одна мысль о том, что собираются сотворить крылатые у мужчины вызывала непреодолимое желание избавиться от содержимого собственного желудка. В какой степени животное внутри него превалировало над разумом Трэй не брался судить. Но умерщвление младенцев, лишь бы избежать сражения, войны, казалось ему противоестественным. Мужчина рожден сражаться за свой дом, землю, самку, что угодно, что он считает своим. А не лить кровь детей ради собственной безопасности.
— Я не могу ничего поделать, — монотонно отозвался Рэйн, который, казалось, дрейфовал где-то на самом дне собственных мыслей.
— Не можешь или не хочешь, — почти прорычал Трэй, — разделяй понятия и говори честно со мной.
— Это меньшее из зол, — скупо сказал мужчина спустя некоторое время.
— То есть, ты позволишь этому произойти? — прищурившись спросил Трэй.
— Слишком поздно что-либо менять. Если я сейчас вмешаюсь, то это будет равносильно тому, как отрубить голову собственной матери и отдать ее тело на растерзание голодным сцима. Ты знаешь это, как никто другой.
— Хочешь сказать, что тебе нечем прижать ни одного из них или ты не хочешь этого делать?
— Я не хочу делать это именно сейчас, — особенно выделив последние два слова, сказал Рэйн.
— Не смотри на меня так и не смей судить меня, — сквозь зубы процедил мужчина. — Главная беда не там, — указал он пальцем по направлению к резиденции Дриэлл, — а там! — горячо взмахнул он рукой в сторону пограничья. — Если беда придет оттуда умрет не шесть младенцев, а тысячи тысяч детей, матерей и мужей моей страны! И, если надо пожертвовать меньшим во спасение большинства я не стану раздумывать над этим ни секунды дольше, чем того требуется! И, перестань взывать к моей совести, для аланита моего происхождения — это роскошь! Ты хотя бы представляешь, в каком состоянии наша армия сейчас? Мы точно разжиревшие поросята, которые привыкли жрать, спать и отнимать похлебку у тех, кто слабее. Нам не устоять и в отличии от тебя, я это вижу предельно ясно.
Некоторое время Трэй молчал. Он глубоко дышал, пытаясь совладать с собственной яростью и старался не смотреть на Рэйна. Он сам занимал не последнее место в своей стаи, он знал, что такое интриги и понимал, о чем сейчас говорил Рэйн. Но…это было тем, с чем его зверь не желал мириться.
— Знаешь, как говорил мой отец, — тихо сказал он, — уступив себе в малом — ты признал себя слабаком.
Рэйн лишь беззвучно усмехнулся и глубоко вздохнул.
— К сожалению, именно себе я остаюсь верен.
Горизонт позолотили солнечные лучи, ознаменовав приход нового дня, а двое мужчин стояли бок о бок давая время осознать и принять услышанное друг другу. Лишь ветер шептал, тревожа ковыль у их ног, успокаивая и усмиряя гнев и позволяя отодвинуть не нужные никому эмоции.
— Зачем ты позвал меня? — наконец-то заговорил Трэй. — Не думаю, что перед тем, как совершить грех ты любишь исповедоваться? Да и я мало похож на жрицу Лурэс.
— Мне нужна твоя помощь, — просто пожав плечами, сказал Рэйн.