С Чувством...

Ты меня обманывала и завышала цену?

Я идиот, ненавижу тебя. Не приезжай больше.

Не хочу тебя видеть. Ты мне не нужна. Сука.

После таких предложений я растерялась, и снова перечитав, рассмеялась. За него говорили чувства и, по сообщениям ясно, что он испытывал. Я так ему ничего не написала, а утром пришло всего одно сообщение:

Где ты? Ты обещала приехать.

Пришлось напомнить, что я на учебе и приеду после обеда. Он больше не писал. Я понимаю, он бесится, винит меня в том, что попал в аварию, самой от этой мысли плохо. Но я не заставляла их спорить на меня. Он просто хотел меня соблазнить. Гордость требовала не соваться больше к нему. Но подсознание подсказывало, что это будет неправильно. Я должна быть терпеливой, сильной. Сама иногда не понимаю, что делаю. Я ведь должна его ненавидеть, носить в себе обиду и злость, но ее нет, она исчезла. Возможно, со страхом потерять его навсегда я простила его ошибки. Я ведь помню, как нам было хорошо, и он не притворялся. Да у него тяжелый характер, но у нас не было причин для ссор. Подарки, поездка в Ниццу, несколько дней в его доме и все это время он считался с моими желаниями. Или все же это и есть настоящая любовь?

Приезжаю к Раинеру у него в этот час врач. Я прохожу в гостиную и здороваюсь. Раинер бросает на меня сухой взгляд. Опять он не в настроении. Хирург ощупывает его ребра, я замечаю два шрама чуть ниже груди.

— Нужно будет сделать снимок. Как твоя печень? Еще болит?

— Уже нет.

— Головные боли есть?

— Временами. Сколько мне еще с гипсом ходить? Кожа страшно чешется.

— Значит заживает. Потерпи еще неделю.

— А что с ребрами мне больше не нужно таскать этот корсет?

— Нет. Приедешь завтра в больницу, сделаете снимок и зайдете ко мне. Месяц и сможешь вернуться к повседневным будням.

— Долго. Я рассчитываю на две недели.

— Все зависит от того, как быстро кости твои срастаются.

Врач выписывает мазь.

— Эта мазь избавляет от боли. Увидимся.

Мужчина набрасывает на плечи пальто и уходит. Я переглядываюсь с Раинером.

— Пойду схожу в аптеку.

— Я не испытываю боли. Не нужно тебе никуда ходить.

Я пожимаю плечами и ласково смотрю на него. Он кривит губы.

— Пообедаем? — предлагаю ему.

Он кивает. Я помогаю ему добраться до стола. Вместе мы обедаем. Раинер задумчиво жует и скучающе глядит в окно. Идет дождь.

— В турецкий ресторан хочу.

Я мечтательно улыбаюсь. Помню, как мы там были. Кажется, уже тогда он мне больше чем просто нравился.

— Если хочешь, можем заказать оттуда ужин.

— Было бы неплохо. Но больше всего я устал сидеть дома.

— Постарайся отвлекаться на учебу, не теряй время. Занимайся, когда вернешься в университет, тебе не придется корпеть над книгами сутками, чтобы подтянуть программу.

Раинер кивает. Заканчивая обед чашкой какао, он переводит глаза на меня. Я не могу вынести его пристальный взгляд.

— Что-то не так?

— Почему не отвечала на мои сообщения?

Хм, сколько в его голосе излишней требовательности и суровости. Я чувствую себя непослушным ребенком.

— Я хотела, но ты начал мне грубить, — вру и стараюсь не покраснеть.

— Зачем ты села к нему в машину?

— Я не хотела, он меня силой усадил.

— Что он спрашивал?

— Ничего.

Раинер прищуривается. Я кусаю губу.

— Номер телефона, но я сказала нет. А что тебя напрягает?

— А разве ты ему не строила глазки при мне? Отличный появился вариант проверить меня на ревность. А ведь такое искушение, богатый, крутой мужик на тачке.

Я изгибаю брови и улыбаюсь.

— Я не строила ему глазки. Не придумывай. И мне все равно, кто он. Я была бы рада, если мои услуги, как сиделки не прошли впустую.

Раинер качает головой.

— Софи, я не могу смотреть на тебя и думать как о друге. Мы не можем быть друзьями. Ты моя девушка, ты дала согласие.

Минуту я молчу и обдумываю его слова.

— У тебя есть настоящие друзья, хотя бы один? Для меня друг — это человек, которому я доверяю тайны, я в нем уверена, и дорожу дружбой, как музейным экспонатом.

— Не понимаю…

— Ты мне лгал.

— Неет…, — он закрывает глаза. — Да я лгал о своей внешности, спорил на тебя. Это моя вина и бумеранг судьбы меня наказал. Я не хочу больше повторять эту ошибку. Я виноват перед тобой и прошу у тебя прощения. Давай вернемся к тому, на чем остановились.

— Сначала как друг докажи, что тебе можно верить.

Раинер переводит дыхание и кивает.

— Ты права. На твоем месте я бы держался подальше от таких предателей. Не понимаю, почему ты еще здесь? Только не говори, что тебе меня жаль.

— Ты не поверишь, но я сама не знаю. Я просто чувствую, что нужна тебе.

Мы молчим и долго смотрим, как за окном дождь сменяется снегом.

— Послезавтра Рождество. Поедешь к родителям?

— Как я могу тебя бросить?

— Они будут задавать вопросы. Это все же семейный праздник. Ты должна быть с ними.

— Поеду на Новый год.

Раинер пожимает плечами и просит помочь пройти в душ.

— Черт этот гипс, как мне надоело.

— Давай я тебя намылю и протру влажным полотенцем, — предлагаю, хотя сама не понимаю, как это буду делать, ему ведь придется раздеться наголо. Ловлю его игривую усмешку и блеск в глазах. — По пояс, — добавляю и заставляю его сесть на стул.

— Если ты была на моем месте, я тебя всю помыл, даже там, где бы ты ни захотела, — произносит он с жаром.

— Очень хорошо, что я не на твоем месте.

За все время Раинер искренне добро улыбается и благодарит за то, что я вожусь с ним. Вечером мы заказываем ужин из турецкого ресторана и за стол приглашаем Джози. Мы весело проводим время за игрой в монополию, а потом садимся за уроки. Раинер предпочитает всю работу делать в ноутбуке, мне легче писать от руки. Завтра последний день в университете и снова каникулы до шестого числа. Раинер уговаривает меня переночевать у него, я сегодня в хорошем настроении и соглашаюсь.

После занятий в университете я звоню родителям и говорю, что не могу приехать на Рождество. Мама недовольна, подозревает, что я продолжаю встречаться с Раинером. Мне приходится рассказать об аварии, но умолчать о том, что я его сиделка. Мама вроде бы успокаивается и требует, чтобы я тридцать первого числа была у них. Тут я уже не могу отказать. Только бы она не кричала и не ворчала.

На Рождество мы с Джози наряжаем елку в доме Раинера. Он сам сидит на диване и подшучивает над нами. Тут без предупреждения приезжают его родители. Раинер встречает их безрадостным взглядом. Джози уходит на кухню. Я здороваюсь, Марго не смотрит в мою сторону. Саломон поздравляет меня с Рождеством и садится напротив сына. Марго подает подарок Раинеру, он даже не глядит на него. Я незаметно исчезаю на кухню. Джози заваривает чай и относит поднос.

— Какого хрена…, — слышу я рев Раинера. Что на этот раз? Он всегда разговаривает с матерью на повышенном тоне? — Это я буду решать. Не суйтесь в мою личную жизнь… Размечталась.