С Чувством...

— Раинер… я… я пришла, чтобы сказать… я прощаю тебя.

— Зачем? — произносит он хрипло и слабо. Морщится и сглатывает. Я чувствую его боль.

— Мне стоило выслушать тебя, но была так сильно расстроена и обижена на тебя… Ты просил прощения, я прощаю и хочу, чтобы ты был счастлив…

— Не приходи… больше…

Он скашивает на меня злобный взгляд. Не… не приходить? Почему? Что не так? Хотя, если учесть его состояние… На его месте я тоже не хотела никого видеть. Я все же сжимаю его пальцы и наклоняюсь к нему.

— Я понимаю тебя. Но знай, я больше на тебя не в обиде, я прощаю все, останемся друзьями…

— Друзьями? — он закрывает глаза. — Уходи.

Я понимаю, что сейчас с ним бесполезно разговаривать. Ему плохо и он зол. Может в следующий раз, когда ему будет легче, мы поговорим.

— Хорошо. Выздоравливай.

На прощание я целую его в щеку и выскакиваю из палаты, боясь, что вслед полетит грубость. Теперь он знает, что я простила его. Надеюсь, он быстро пойдет на поправку.

Моя подруга сошла с ума. Спустя два дня Эмили рассказывает с кем ездила на Мальту, оказалось это все тот же торговый бизнесмен, купивший ее на ночь. Я в шоке. Теперь она не плачется, а уверяет, что он хороший. Теперь Эмили его девушка. У меня ненаходится слов, на кого моя подруга стала похожа. Но она еще не знает, о моих проблемах, поэтому я просто промолчала. Это ее жизнь и ей решать, какой она будет. Я могу лишь пожелать ей счастья.

Эмили спрашивает, почему я не навещаю Раинера уже неделю. Я пожимаю плечами, хотя меня ужас как распирает. Он мне снится каждую ночь, как смотрит на меня злыми глазами и кричит, что я во всем виновата. Что я могу сказать Эмили, как ей все объяснить. Не хочу ее расстраивать. Но может, Раинеру уже лучше и он будет рад меня видеть. Я уверена, он хочет этого, только стесняется своего нынешнего состояния.

После занятий я все же решаюсь поехать в больницу. Но его там нет. Медсестра говорит, что вчера родители его забрали на домашнее лечение. Еду к нему домой, а сама неуверена, что поступаю правильно. Что я скажу его родителям? Зачем я приехала? Просто повидать его?

Ноги несут меня вперед. Почти налетаю на дверь его дома. Черт, что я делаю? Кусаю губы и застегиваю шубку, минуту стою в нерешительности. Открывается дверь, я вскидываю голову. Темноволосый мужчина с короткой бородкой смотрит на меня.

— Вы стучали?

— Я? — разве я стучала. — Да?! Да, — энергично киваю.

— Вы сиделка?

— Я?

— Да, вы разве не по объявлению? Мы ищем сиделку на время. Заходите.

Мне так неудобно, переступаю порог, узнаю стены длинного коридора и оглядываюсь на мужчину. Он закрывает дверь.

— Знаете, вообще-то, я его подруга…

— Подруга?

— Да, но могу и побыть сиделкой. Он меня хорошо знает.

— Это намного лучше. Идемте. Сразу предупреждаю, он не в настроении и никого не хочет видеть.

Да, особенно меня.

— Ничего я справлюсь.

Мы поднимаемся на второй этаж. Я искоса смотрю на мужчину. На вид ему не больше пятидесяти, черные волосы с проблесками седины, морщинки вокруг глаз и губ, сухая загорелая кожа и усталые голубые глаза.

В гостиной, куда меня проводит мужчина на диване сидит роскошная красавица. На ней черное шелковое платье по колено, блестящие волосы волнами струятся по ее плечам и груди, полные ярко-красные губы, того же цвета длинные ногти и туфли лодочки. Она скашивает на меня надменный взгляд. О мамочки, я по-разному ее представляла, но не с таким стервозным взглядом. Мужчина будет куда приятнее и гостеприимнее.

— Кто такая?

— Сиделка.

Женщина поджимает губы.

— Вы имеете опыт работы по уходу за больными?

— Я учусь в медицинском университете.

— Как зовут?

— Софи.

Она кривит свои толстые губы.

— Я Марго, мой муж Саломон Шарби, мы родители Раинера Шарби. Он неделю назад попал в автомобильную аварию, сломал руку, ногу и два ребра. Нужно проследить, чтобы он принимал лекарства и кушал, последние два дня, он ничего не хочет, его нужно заставить. И как вы собираетесь совмещать учебу и работу?

— Я справлюсь, — отвечаю с той же холодностью. Охренеть, вот у него мамаша. Уверена, такой как я, девушке для своего сына она была бы не рада.

— Тысяча в неделю вас устроит?

— Простите, какая тысяча?

— Тысяча евро.

— Да нет, зачем, ничего не нужно.

— Как это?

— Для меня будет важнее, если он как можно скорее встанет на ноги и вернется к учебе.

— Да-а-а, — лениво протягивает она и переглядывается с мужем. — Что ж ладно, я познакомлю вас.

— Не стоит, я могу сама это сделать. Не переживайте я имею опыт с пациентами.

— Жить будите здесь…

— Здесь?

Черт я на это не подписывалась. Я не хочу жить в его доме.

— А если ему вдруг понадобится ваша помощь среди ночи? — мрачно спрашивает женщина.

Вот черт, надо было сказать, что я его только подруга. Кто меня за язык тянул. Неужели все так серьезно? Я киваю, назад дороги нет, если начала врать, то буду играть эту роль, пока Раинеру не станет лучше.

— Конечно.

Женщина встает и провожает меня в небольшую комнату, больше служившую для прислуги. Тут очень узко, тесно. Нет, жить я тут точно не буду. Я улыбаюсь высокой красотке, ее зеленые холодные глаза, как у Раинера смотрят на меня с пренебрежением.

— Умеешь ставить капельницы?

— Насчет этого не беспокойтесь.

Если нужно я ему за вредничество клизму поставлю.

— Ладно, сейчас он спит, он знает какие ему нужно принимать лекарства. Надеюсь, вы с ним справитесь, потому нас он видеть не хочет.

Женщина обходит меня и возвращается в гостиную. Я иду следом. Она надевает шубу. Я смотрю на родителей Раинера и удивляюсь. Сын едва не погиб в аварии и вместо того, чтобы быть рядом, они быстренько находят ему сиделку и сваливают. Такого я не ожидала.

— Если нужна будет помощь, обращайтесь к кухарке или охраннику.

— Хорошо.

— Удачи, — усмехается мужчина, они уходят. Я смотрю на дверь, ведущую в спальню Раинера, и смеюсь про себя. Он точно будет не рад узнать, что я его сиделка. Прохожу на кухню, где мы с Раинером месяц назад готовили ужин. Молодая рыжеволосая женщина повар, что-то читает в планшете, на плите в кастрюле что-то варится.

— Добрый день, я Софи, подруга Раинера.

— Добрый, я Джози. Они вроде сиделку искали.

— Я знаю. Для этого я здесь.

Джози пожимает плечами.

— Он что-нибудь ел?

— Ничего. Ни вчера, ни сегодня. Очень уж вредный и капризный.

Я усмехаюсь, ладно нужно его навестить. Хотя так не хочется к нему заходить и ловить на себе его гневный взгляд. Набираю полную грудь воздуха и смело иду к двери. Внутри спальни царит полутемная атмосфера, окна плотно зашторены, страшно воняет лекарствами, прямо как в лаборатории. И как тут можно выздороветь? Нет, так дело не пойдет. Я быстро подниму его на ноги, хочет он этого или нет.