Сахва

Мой транспорт оказывается в вертикальном положении и начинает бурить воду, как червь, пытающийся выбраться из яблока. Два восприятия, измененное и привычное, снова «мигают», по очереди внедряясь в разум. Когда я сперматозоид, то полностью осознаю отречение от единственной миссии, признаю свое фиаско. Перемешивать гены своего хозяина с генами яйцеклетки буду не я. Но чем выше я поднимаюсь, тем меньше меня это беспокоит.

Стоп! А куда это я поднимаюсь? Нахожу ответ, лишь снова вернувшись к человеческому способу восприятия. Наверх мне нужно, чтобы встретить там жизнь. Я не знал, успеет ли безоружный Нулевой добраться живым до тягача, но склонялся к тому, что успеет. Этот агент всегда выживал.

Представляю, как сперматозоид и Яйцо швыряют друг в друга по двадцать три хромосомы, и те путаются в новом фейерверке, рождая нечто уникальное и неповторимое. Но свершится ли это? Будет ли вообще оплодотворена яйцеклетка?

Я снова человек. По крайней мере, ощущаю себя в человеческом теле. В толщу нагло тискающей меня воды просачивается лазурь. Жажду оказаться над водой. Пусть животворный кислород спеленает меня. Пусть жизнь вне влаги перережет пуповину, натянутую между двух восприятий и оставит лишь одно – привычное.

В ухе вспыхивают звуки. Нулевой. Что я слышу в его голосе? Уж не тревогу ли? Он спрашивает, где я. Мой ответ – молчание. Из черно-синей вода постепенно превращается в голубую. Свобода от нее все ближе. Не больше тридцати секунд остается до взрыва. Нулевой сообщает, что находится внутри тягача. Я живо представляю, как агенты Один и Ноль обволакивают тела друг друга в радостных объятиях… А я плыву на встречу воздуху и солнцу. Жизнь.

Агенты Один и Ноль делятся… делятся впечатлениями. Наверняка так сейчас и происходит. Они внутри спасительного корпуса тягача, который закрывается и никому больше не позволит попасть в его нутро… Нулевой и Первый. В металлическом яйце, защищенные от оксида водорода, который играючи дает и забирает жизни. Я по-прежнему не выхожу на связь, хотя прекрасно их слышу. До взрыва десять секунд.

Первый уже сообщил, что они больше не могут меня ждать. Они вдвоем, я один. Они вдвоем, включив мощный двигатель тягача, удаляются в заданном направлении. Жизнь – их цель. А я двигаюсь в своем направлении – вверх. Жизнь – и моя цель тоже. Пять секунд до взрыва.

И вот оно. Солнце, кажущееся почему-то фиолетовым сквозь толщу воды. Бесформенное пятно. Светило будто растаяло. А вот и он – воздух. А вот и она – жизнь. Уже через три секунды лопнет ракета, смертоносная мощь смешается с морской влагой несметных массы и размера. Жизнь. Тут же сняв маску, глотаю настоящий кислород, не из баллона. Давлюсь воздухом. Не могу насытиться. Одна секунда. ВЗРЫВ! Я вспомнил это событие так отчетливо, что взрыв, казалось, лизнул перепонки. Это вывело меня то ли из дремы, то ли из транса. Все, что я вспоминал, будто заново было пережито.

За время моего пребывания в пещере концентрация дневного света увеличилась. Небо начало фосфоресцировать серым тенистым светом. Ветки леса, сквозь которые я смотрел вверх, предавали этому небу вид растрескавшегося куска мрамора. Ночь ушла, перестав наводить на меня параноидный ужас. Еж начал забываться, и я покинул пещеру. Сразу начала донимать прохлада, и я возобновил бег.

Я пробежал еще несколько километров, когда правая рука завибрировала. Я не сразу сообразил, что мне звонят. Звонят?! Новое задание?! Но ведь атомный Реактор взорвется только через два с лишним дня. И лишь тогда наше задание можно будет считать до конца выполненным. Не в правилах Организации давать нам новые задания, пока до конца не будут выполнены старые… Я не задумываясь ответил на звонок, плавно перейдя на шаг. Голос Первого. Он никогда не звонил на этот телефон.

– Привет! – произнес Первый весело, как-то развязно, растягивая слова.

– Привет, привет, – ответил я, не скрывая удивления и пытаясь скрыть учащенное дыхание, что получалось плохо.

– А ведь мы так друг друга толком и не поздравили! Так вот, поздравляю тебя с блестяще проведенной операцией! И снова мы сделали это вместе! – Я уловил в голосе собеседника едва заметное дребезжание.

– Аналогично… – ответил я. Мерзкая и тревожная мысль постучалась мне в голову.

– Может, отметим?.. Ты где вообще?

– Вышел анекдот.

– Расскажешь?

– Изумительная история.

– Расскажешь???

– Отчего ж не рассказать? – За несколько секунд оттягиваемого времени удалось придумать историю, качество и правдоподобность которой некогда было проверить.

– Рассказывай.

– Отстал от поезда на одной из станций: я в поезде уже успел наотмечаться! Встречаю, в итоге, одного занимательного персонажа, который был еще пьянее, чем я. Он оказался лесником и пригласил меня в гости. А что, АЭС уже довольно далеко от меня, подумал я, и принял приглашение. И вот мы в его жилье, где-то посреди леса. Представляешь?! – я исторг из себя эту тираду без запинки, пытаясь своей интонацией максимально правдиво подчеркнуть всю комичность придуманной мною только что ситуации. Мысль-тревога быстро переросла в мысль-панику и бесшабашно, без спроса оказалась внутри моей головы.

– П'нятненько, – ответил Первый, пытаясь скопировать Мистера Маки^4*, что абсолютно не сочеталось с этим его дребезжанием в голосе, которое, возможно, только я и мог заметить. – Ну так чего? Предлагаю на нашем месте. Я успел соскучиться по кухне «Эдипа». Когда ты там сможешь быть? Давай, как мы любим, засядем на всю ночь! Отметим, как надо! – он давал понять, что отказ не принимается и будет со скандалом раскритикован.

– Взрыва еще не было, Первый. Не рано ли отмечать?

– Это формальности. Через два дня и шестнадцать часов произойдет то, что должно произойти. Это неизбежно.

Мы увидимся послезавтра ночью. Было оговорено точное время. Колющая насквозь боль принялась донимать душу. В сердце будто плеснули кислотой. Страшное понимание поселилось во мне. Такое страшное, что даже то, что я услышал от Первого и Нулевого в подводной лодке, казалось теперь неважным. Звонок Первого объяснил все от и до.

Если бы поезд доставил меня в место назначения, я был бы убит. Но киллеры Организации – среди которых, вероятно, был и Первый – не обнаружили меня среди прибывших пассажиров. И этот звонок был нужен для того, чтобы понять, куда я направляюсь. Ведь отследив меня по смартфону, Организация увидела, что я нахожусь в лесу. Также этот звонок помогал направить меня по определенному маршруту, в точку, где меня ждала смерть. Первый заманивает меня в смертельную ловушку.

Меня приговорили за проваленное задание на подводной лодке. Организация не простила эту оплошность одному из тройки лучших и, возможно, самому преданному своему агенту. Стая, с которой я себя олицетворял, изгнала меня, решила уничтожить. Теперь были понятны странные лица Нулевого и Первого во время прощания, а также нервическое поведение Первого в последние пол года нашего общения.

Но я не мог поверить, что приговоривший меня вместе с остальными друг не сообразил, что его звонок выдаст все планы Организации, просигнализирует мне о наличии смертельной опасности. Я не мог в это поверить, но еще больше мне не верилось в то, что Первый пытается меня убить, заманивает. Но этот факт нельзя было стереть. Последние полгода он желал избавиться от меня так же сильно, как боялся потерять.

Я не переходил уже на бег. Усталость весом в несколько центнеров взвалилась мне на плечи, когда удалось прийти в себя от первой волны потрясения. Ресурсы организма были на исходе. Лес светлел, уже можно было различать полоски деревьев. Птицы, не репетируя, запели свою песню. Разнообразие звуков росло. Кеды намокли от росы.

Неужели я увидел дорогу, до которой пытался добраться всю ночь?! Да. Это она. Я пошел вдоль обочины, голый, в одной лишь обуви, со своим гаджетом в руке. Вытянул руку, со слабой надеждой, что одна из редко проезжающих машин остановится. Так прошел час и начался второй. Никто не хотел меня подбросить, а многие и надавливали на газ, увидев меня. Тут я вспомнил, что это и не люди, вернее, люди лишь на вид. Это кафиры, и ждать от них помощи – дело бессмысленное. Гнев мой рос вместе с количеством проезжающих мимо машин, в которых были кафиры, безразличные к моей судьбе.