Сахва

Вот же он! В спину врезалась еще одна пуля. Я упал. Долго возился, лежа, выманивая стрелявшего. Он умер, а затем еще один. Не без труда удалось отодвинуть крышку люка, а потом поставить ее на место, когда я уже был внутри этой круглой дыры. После этого я утратил контроль над телом.

Глава 6

2 дня 14 часов 43 минуты до взрыва Реактора. Раннее утро.

Утро только карабкалось, но продвинулось весьма. Птица издала высокие звуки, неуверенно призывая к пению остальных. Спустя время ей ответило другое крылатое создание звуком, напоминающим человеческий стон. Затем к ним присоединился ворон со своим знакомым кряканьем.

Синий минивэн ехал по дороге на небольшой скорости, так как входил в поворот. Впереди сидели молодые мужчина и женщина. Сзади, на детском сиденье, девочка лет четырех. Кафиры, конечно же. Лица их были довольные, хоть и сонные. Ребенок спал.

Эту своего рода семейную идиллию нарушил бросившийся им под колеса человек. Мужчина, сидевший за рулем, затормозил. В этот глагол можно вставить сразу два смысла, учитывая, что водитель продемонстрировал не самую быструю реакцию. Хотя могло быть и хуже.

Все трое услышали удар живого тела о металл. Минивэн замер, разрисовав асфальт черными полосами. Мужчина и женщина выбежали почти одновременно. Увидели сначала мое голое тело в одной лишь обуви, а затем уродливое лицо. Испуганно качнулись. Кожа их начала белеть, как разбитое яйцо на раскаленной сковороде, и порозовела лишь тогда, когда они увидели, что сбитый ими человек самостоятельно встал на ноги. Я лишь разыгрывал боль, не давая им окончательно выбраться из ступора.

Мой взгляд бросился на проснувшуюся девочку, из-за чего испуг в глазах ее родителей снова возрос. Я подбежал к минивэну и открыл заднюю дверь, объясняя это тем, что мне необходима аптечка. Обратил внимание на бумеранг, лежащий у заднего стекла, и на девочку. Та протирала бусины своих глаз маленькими розовыми ручками. По мере того, как мы смотрели друг на друга, из ее крошечного рта складывалась наивная улыбка. Я не мог относиться слишком плохо к кафирам такого возраста. Ее мать и отец – кто же еще это мог быть?! – суетились за моей спиной.

– Привет, я Ева, а ты как называешься?

Моя рука молниеносно шмыгнула в щель между двумя половинами заднего сиденья.

– Второй, – ответил я, повесив перед этим легкую паузу.

– Ну и урод ты, Второй!

– Я знаю, Ева. Ты очень честная девочка, так держать. Желаю тебе хорошего дня, Ева, и прощаюсь с тобой.

– До свидания, Второй. А куда ты идешь?

– Я не знаю.

– А ты можешь узнать? А когда мы встретимся, ты мне расскажешь?

– Обещаю, Ева.

Молодая мать смотрела на меня, ее лоб пошел буграми, а оба глаза устремились к носу. Да, она боялась. Меня, похоже, даже искренне переживала за мое здоровье. Но это точно были не все эмоции, нарисованные на ее лице. Я пытался самостоятельно догадаться, в чем дело, но понял, что без подсказки ничего не выйдет.

– Что?

– Вас весь город ищет… точнее, вся по… полиция… и не только в нашем го… городе… – не требовалось дополнительных сведений. Все было понятно. Организация дотянулась до полиции, и та сразу начала меня искать. Теперь добраться до Первого и убить его будет сложнее.

Семейство уехало. Все, кроме Евы, которой, видимо, пришлось по душе новое знакомство, были напуганы и сбиты с толку. Когда они скрылись за поворотом, то увидели КамАЗ с фурой. Наверняка они без интереса посмотрели на него, быть может, бросили взгляд в зеркало заднего вида, чтобы взглянуть еще раз. И отвлеклись разговорами, снова погрузились в свое семейное размягчающее счастье, о котором я ничего не знал.

Но едва ли они сумели бы так быстро расслабиться, если бы знали, что рядом с КамАЗом, метрах в семи, лежит свежий труп, наспех присыпанный землей. Еще больше семейка помрачнела бы, обнаружив в своей машине странный смартфон, который мне выдали однажды. Чем дальше они уедут, тем в большей безопасности я окажусь. Для этого и пришлось разыграть этот спектакль. Когда Организация выследит меня по этому смартфону, то обнаружит лишь эту семью и их минивэн.

Я вспоминал об этой семейке, сидя за рулем того самого КамАЗа, который чудом не испачкал колеса кусками моего тела. Руки сжимали сильно потертый руль, полуметровый в диаметре. Управлять автомобилем с такими габаритами было непривычно, но я был обучен управлению любым наземным видом транспорта, даже некоторым легким танкам. Из кабины были видны крыши едущих навстречу автомобилей, с которыми мы на миг встречались на отрезке дороги с тем, чтобы уже в следующий миг начать разрывать расстояние, двигаясь в противоположных направлениях. А вот обогнать меня пока никому не удалось, с тех самых пор, как я стал бесправным владельцем этого грузовика.

Кабина стремительно пожирала ухабистую, всю в волдырях, полосу асфальта. В окна, слева и справа, был виден лес, из которого наконец-то удалось выбраться. Лысые деревья походили на цепочку нейронов, будто я совершал объезд-осмотр сложной мысли безумного гения, находясь внутри его головы. Грязно-белое небо подсвечивалось солнцем, щекоча глаза и мешая наблюдать за дорогой.

Я отправился в путь, как только завладел этим средством передвижения. Хотя нет, одна заминка была: любопытство заставило заглянуть в кузов этой длинной квадратной кишки. Я сорвал с фуры пломбы и раскрыл дверцы. Еще до того, как хлынувший в кузов свет перелился через край, ноздри ущипнула оглушительная вонь, и раздалась какофония хрюканий. Дальнобойщик, чьим грузовиком я завладел, вез свиней!

– Эй, хрюшки, бегите, бегите! Ступайте на волю! Вы теперь свободны! – говорил я, ломая деревянные вольеры и выбрасывая из кузова эти перепуганные тельца, измазанные в собственных экскрементах, с налипшей на них соломой. Я чувствовал себя освободителем, избавителем, но потом мой восторг омрачила мысль, что скот, который люди выращивают себе в пищу, не пригоден для жизни в дикой природе. Тем более, интересно, где это я видел свиней, живших в лесу? Поэтому, если уж я и помог каким-то животным, то только лесным хищникам. Хотя не знаю, быть может, за них заступятся кабаны…

Сев за руль и проехав немного, я увидел мост. Оценив наметанным глазом глубину реки, через которую он был проложен, я проделал трюк: спровоцировал занос таким образом, что кузов занесло, он пробил несколько перил и в этот момент был отцеплен. Вода поглотила его, как несколько часов назад меня, с той лишь разницей, что он так и останется на дне. Фееричное зрелище. Я успел увидеть фейерверк брызг. Этот маневр стоил жизни семье, автомобиль которой врезался в кабину КамАЗа, оказавшегося на встречной полосе, но дело того стоило.

У меня раздвоение личности. Теперь я точно понял, что со мной происходит. Это похоже на ситуацию в том дурацком хатрлендском сериале: я был Сашей Зайцевым, а потом в теле меня потеснил Федор^6*. Только «мой» Федор не приходит с резким звуком или ударом, а, наоборот, уходит. Является он на запах моего гнева. А может, и просто, когда захочет, это еще предстояло выяснить. Как только этот Федор обретает контроль над моим телом, он сразу предпринимает попытки себя убить. Я догадывался об этом еще после того, как столь странным образом покинул поезд, но когда этот ублюдок, вытеснив меня, бросился под этот самый КамАЗ, все стало ясно окончательно.

Удивительно, как мне везло в этих случаях. С везением у меня всегда был острый конфликт. Это касалось всего, кроме выживания, будто мое везение все без остатка сконцентрировалось только на нем. Вот, например, в детстве оба родителя избивали меня за малейшую провинность. Особенно когда выяснялось, что в школе меня унижали, называя уродцем и более обидными словами. А такое происходило почти каждый день, кроме субботы и воскресенья. Наверное, поэтому я так люблю календарные выходные дни. В школе же меня били за врожденные увечья.