Сальватор

… на Вольтера, выпускаемого Туке… — См. «Парижские могикане», примеч. к ч. 1, гл. I.

… держит табак в табакерке с Хартией. — См. «Парижские могикане», примеч. к ч. 1, гл. I.

… тем же тоном, каким Дон Жуан говорит: «Дорогой господин Диманш, знаю ли я вас!» — Имеется в виду сцена из комедии Мольера «Дон Жуан, или Каменный гость» (IV, 3). Дон Жуан рассыпается в любезностях перед своим кредитором торговцем Диманшем, чтобы ошеломить его и уклониться от платежа долга.

Сент-Ашёль — см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 2, гл. LXXVI.

Кадеты — прозвище студентов-меди ков старших курсов.

… господин Каде-Гассикур, фармацевт так называемого императора… — Каде-Гассикур, Шарль Луи (1769–1821) — французский фармацевт, литератор и публицист; в 1809 г. аптекарь Наполеона.

Людовик XVIII — см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 1, гл. I.

… империстом, а именно так я определяю сторонников Наполеона… — Господин Рено производит этот термин (empiriste) от слова «империя» (Empire). На самом деле empiriste по-французски означает «эмпирик», то есть последователь эмпиризма, философского учения, признающего чувственный опыт единственным источником знания.

… он не хотел оказаться слишком сильно втянутым на путь либерализма, как понимал его «Конституционалист»… — «Конституционалист» — см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 2, гл. LXXVI.

… Я кошку кошкою зову, Роле — воришкой. — Выражение французского поэта и критика, теоретика классицизма Никола Буало-Депрео (1636–1711).

Роле по прозвищу Окаянный — прокурор Парижского парламента во второй половине XVII в., известный взяточник; послужил объектом обличений во многих сатирических произведениях своего времени; в 1681 г. был за взятки присужден к большому денежному штрафу и тюремному заключению.

… черные люди из Монружа… — См. «Парижские могикане», примеч. к ч. 3, гл. XXIV.

… невежествующие братья захватили школу. — Невежествующими братьями при старом порядке именовали себя из смирения монахи некоторых орденов, в первую очередь ордена Милосердия, называемого иногда орденом Сен-Жан-де-Дьё (Святого Иоанна Божьего) по имени его основателя, канонизированного впоследствии испано-португальского монаха Иоанна Божьего (1495–1550). Монахи этого ордена устраивали больницы и приюты для бедняков и посвящали себя уходу за ними (постепенно стали заниматься главным образом умалишенными). Позднее (особенно в период Реставрации), когда резко обострилась борьба между сторонниками религиозного и светского обучения, последние стали насмешливо называть «невежествующими братьями» монахов и священников, содержавших католические школы, намекая тем самым, что ученики этих школ, получая в основном религиозное образование, приобретают весьма скудные сведения в других областях.

… Вы же знаете новую песню Беранже? — Речь идет о песне Беранже (см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 1, гл. XLII) «Святые отцы», направленной против иезуитов; написана в 1819 г.

Екатерина II Алексеевна (1729–1796) — российская императрица с 1762 г.; значительно укрепила самодержавное государство, подавляла свободомыслие, проводила завоевательную политику; поддерживала европейские государства, выступавшие против Французской революции.

XXXIV

… великими мастерами называют людей, едва ли достойных мыть кисти Беато Анжелико и Фра Бартоломео! — Беато Анжелико — итальянский религиозный художник-монах Джованни да Фьезоле (в миру Гвидо ди Пьетро; 1387–1455); за свою душевную чистоту и религиозность был прозван Фра Анжелико — «ангелоподобным».

Фра Бартоломео ди Сан Марко (настоящее имя — Баччио делла Порта; 1475–1517) — итальянский художник флорентийской школы, автор картин на религиозные сюжеты.

Сен-Манде — в XIX в. селение у восточных окраин Парижа, ныне вошло в черту города.

Видам — наместник епископа, аббата по юридической или военной части.

… второе «Подражание Иисусу Христу». — См. «Парижские могикане», примеч. к ч. 2, гл. LV.

… Так учит Лафатер. — См. примеч. к ч. 3, гл. VI.

XXXV

… подобно лафонтеновскому медведю, сгоняющему муху… — Имеется в виду басня Лафонтена «Пустынник и Медведь», заимствованная из восточных источников и известная русскому читателю в варианте И. А. Крылова. Медведь, желая согнать муху со лба своего друга-пустынника, разбивает ему голову камнем.

… Да, Церковь недурно выбирает своих левитов. — Левиты — см. примеч. к ч. 2, гл. XXXIV.

«To be or not to be» («Быть или не быть») — начало знаменитого монолога главного героя трагедии Шекспира «Гамлет, принц Датский» (III, 1).

XXXVI

… два авгура не могут смотреть друг на друга без смеха. — Авгуры — в Древнем Риме члены весьма уважаемой коллегии жрецов; они толковали волю богов по крику и полету птиц, по падению молнии и другим природным явлениям, проводили церемонии официальных гаданий. Со временем гадания авгуров стали чисто формальными, хотя ими продолжали пользоваться в политической борьбе.

В литературе встречаются многократные упоминания о том, что, по свидетельству Цицерона (см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 3, гл. III), авгуры не могли без улыбки смотреть друг на друга (ибо сами не верили в свои предсказания). Действительно, такая фраза дважды встречается в трактатах Цицерона («О дивинации», II, XXIV — со ссылкой на Катона; и «О природе богов», I, XXVI); однако необходимо отметить, что в обоих случаях речь идет не об авгурах, а о гаруспиках — жрецах, гадавших по внутренностям жертвенных животных.

В переносном смысле авгур — человек, делающий вид, что посвящен в особые тайны.

Улица Сен-Гийом — расположена в Сен-Жерменском предместье; пересекается нынешним бульваром Сен-Жермен; известна с начала XVI в.

… оказались в одном из таинственных, опьяняющих будуаров, в которых щёголи времен Директории славословили и воскуряли фимиам. — После падения якобинской диктатуры с ее суровыми нравами, когда состоятельные люди опасались афишировать свое богатство, верхушку французского общества уже в период термидорианского Конвента, но особенно в эпоху Директории (см. «Парижские могикане», примеч. к ч. 2, гл. LXXX) охватила жажда беззастенчивого обогащения и блестящей светской жизни. Тон здесь задавала так называемая «золотая молодежь», отличавшаяся жадной погоней за удовольствиями и роскошью, и в то же время стремлением особыми, аффектированными манерами, стилем жизни, поведения и даже речи отделить себя от «простых смертных». Именно эту атмосферу своего рода чувственного наслаждения роскошью (столь неуместную у духовного лица) хочет иронически подчеркнуть здесь Дюма.