Самба

— О-о…

— Ками всегда себе на уме. Трудно предугадать, что взбредет ему в голову…

— И тем не менее… — произнес Чешир. — Тем — не менее. Это должно быть очевидно каждому здравомыслящему существу. Тем — это тем, а менее — это менее. Так что тем никак не может быть менее. Также верно и то, что не менее равнозначно более…

— Мне кажется, он психически неуравновешен, — тихо сказал Сидзука.

— Тем более… Да, так правильнее. Тем более, вы пришли за орехами? — спросил кот.

— Какими орехами? — подал я голос.

— Обычными. Которые белки грызут. А может и наоборот. Орехи грызут белок.

— Нет. Это грызли белкуют орехи, — высказал я.

— Сэр Солнышко, вы понимаете меня! Как грустно быть единственным нормальным на целом Свете! И как приятно встретить родственную Светлую душу.

Сидзука взглянула на меня округлившимися глазами:

— Юто, не подчиняйся этому миру! Не смотри нэко в глаза!

— Да я просто беседу решил поддержать, — отшутился я, но на всякий случай усилил покров света вокруг своей головы. — Мы ищем Химари, белую кошку. Вы ее случайно не видели?

— Нет. Только специально.

— Так я и думал. Где?

— Сегодня.

— Гм. Когда?

— Потому что мои глаза были открыты.

— Э-э-э, — напряг я извилины. — Зачем?

— Во дворце.

— Отлично! Значит, мы на правильном пути. Мистер Чешир, а что вы думаете насчет ситуации с противостоянием сторон в Хартлэнде?

Котяра широко зевнул, показав ровный ряд острых клыков:

— Я не вмешиваюсь в политику. Скучнейшее и преглупейшее занятие. Когда-то очень давно, возможно позавчера, пытался, но окончилось плачевно… Никто не исполнял мой главный закон.

— И какой же, нано?

— Все жители обязаны пыряться по наве как мюмзики в мове!

— И что, совсем никто не исполнял? — спросил я без особого интереса.

— Совсем никто!

— Сочувствую вам, ками-сама. Наверное, это был тяжелый удар по вашему самолюбию. Кстати, почему в вашем мире солнце не меняет своего положения?

— Вы тянете наше время!

— Э-э, мы пойдем, пожалуй. Приятно было пообщаться.

— Не спешите, не то пропустите свадьбу.

— Чью свадьбу?

— Той, кого вы не можете догнать… — Чешир изобразил жуткую улыбку и истаял в воздухе.

Некоторое время я простоял в ступоре, пытаясь переосмыслить разговор. Молчание нарушила Сидзука:

— Первый раз вижу нэко наркомана.

— Не наркоман, а альтернативно-мыслящий, — улыбнулся я.

Тяжелые думы немного отпустили. Алиса не Алиса, Чешир не Чешир, если меня здесь по голове приложат, то я не в своей постели проснусь, а на небесах. Вроде бы за свою жизнь не грешил, не привлекался. Так что надеюсь на небесах, а не в чистилище.

Дворец выглядел несколько несуразно. Большая часть выкрашена в красные или розовые цвета с белыми вставками, но некоторые участки носили на себе следы неумелой перекраски в коричневый. По архитектурному стилю напоминает нечто арабское: с множеством круглых башенок и минаретов. У парадного входа дежурило несколько картонных цукумогами средней силы, которых за что-то распекал важный бута, прямоходящий свиной е-кай. По-видимому, из родни Герцогини. Однако на данную картину мы почти не обратили внимания, уставившись на крышу: прямо над входными воротами изволил почивать натуральный дракон. Фильм припоминается мне смутно, но вроде бы вполне похож. Темно-зеленая чешуя, грозные золотистые глаза, в длину от головы до кончика хвоста около двадцати метров. Рептилия уступала в размерах озерному Биллю ака Зеленоглоту, но выглядела намного более внушительно. Грациозный изгиб шеи, длинные клыки и когти. Да и аура, с сильным огненным составляющим, подавляла. Навскидку, седмой-восьмой уровень. Я нагло совру, если скажу, что мне не захотелось сразу заиметь его себе в клан. Это ж дракон, Смауга мне в зятья! В нем чувствовалась первозданная звериная ярость и злоба. Эх, знать бы, как Королева его к себе привязала. Бакэнэко ведь тоже по своей природе кровожадные монстры… Там, глядишь, чуть подчинение доработать, усмирить его злобу немного, и будет в нашем клане новый крутой вассал. "Рассекающий небеса Ноихары".

Бармаглот лениво приподнял голову и окинул нас равнодушным взглядом.

— Мистер Бармаглот, я полагаю. Меня зовут Амакава Юто, а это моя лоли, Сидзука.

Дракон покрутил башкой, словно пес, отряхивающийся от воды, и выдал из пасти короткую струю пламени в нашу сторону. Данный жест было сложно расценить, как дружелюбное продвижение диалога, но я не унывал:

— Мистер Бармаглот, мы еще не так близко знакомы, но я восхищен вашей силой и… эффектной внешностью. Как глава шестого великого клана предлагаю вам присоединиться к Амакава. У нас есть змеиные лоли, — приобнял я Сидзуку за плечо.

Рептилия пыхнула черным дымом.

— Понимаю, такие вопросы сходу не решаются. Подумайте.

— Человечишка! Наглости тебе не занимать, — прорычал гигантский е-кай. — Если поступит приказ, я с радостью поджарю твою тушку до черной хрустящей корочки.

— Очень жаль, что конструктивного разговора не вышло…

— Вы кто такие, хрю?! Что вам надо у замка ее величества?! — взвизгнул бута.

— Сколько же из этой туши можно блюд приготовить… — с интересом взглянула мизухэби.

— Что вы себе позволяете?! Стража!

Карточные аякаси с пиками напряглись.

— Тихо! Моя лоли, извинись перед разумным е-кай.

— Ладно, раз Юто просит. Простите меня, бута-сан! — пропела девочка (кстати, изрядно подросшая после зелья увеличения).

— Так уж и быть, — немного подобрела свинья. — Что значит "бута-сан"?

— С японского "благородный боров, рожденный под сенью сакуры в год кабана", — сходу выдала Сидзука.

Аякаси немного приосанился, его пятачок задрался вверх, а четверной подбородок заколыхался:

— Какое у вас дело к Королеве?

— Мы ищем свою подругу, белую кошку, — произнес я.

— Эту безумную кошку?! — выпучил глаза бута и сразу решил. — Хорошо, я проведу вас к ее величеству.

Глава 10

Ворота распахнулись, и мы проследовали вперед. Довольно уютно внутри было когда-то. Также, как и внешняя отделка дворца, внутреннее убранство носило следы многочисленных ремонтных косметических изменений. Половую плитку с красными сердечками в паре залов успели заменить на коричневые землистые квадратики с рисунком, напоминающим розетку или свиной пятак. На стенах выделялись места, где ранее продолжительное время висели картины. Кровавая Королева еще не успела переделать под себя новое место обитания.

В большом зале проходило шумное пиршество. Присутствующие ели как свиньи, что и не удивительно, ведь они ими и являлись. Во главе стола восседала массивная женщина с полуседыми волосами, в пышном темном платье и накидке, с множеством бородавок на лице и острым подбородком. Довольно сильная, хотя в ее ауре были какие-то непонятки. Кроме нее еще трое имели полностью человеческий лик, но догадаться о их происхождении мог бы и обыватель. Всего же в помещении находилось десятка четыре бута. Карточные стражи исполняли роль слуг: подносили новые блюда, убирали пролитое или упавшее на пол. Свиньи вволю потешались над цукумогами.