Самодур, часть вторая. Part II

– Вы можете ненавидеть меня или презирать, – спокойно начал я. – Но ситуацию это не изменит. Что было, то было. Сейчас важнее то, что может случиться. Я прекрасно осознаю последствия всего этого в отличии от вас, – показывая на экран пальцем настойчиво продолжал я. – Они вывели из строя два военных объекта засекреченного уровня. Освободили террористов из изолятора. Взяли заложников…

Их ни капельки это не смущало. Ведь все это касалось корпорации зла – Иерархии, а не их собственных жизней. Ничего, в отличии от этих детей, я смотрел более дальновидно и останавливаться был не намерен.

– Если вы думаете, что действия Марка Хозанова направлены исключительно на Иерархию, то вы ошибаетесь, – продолжил я. – На его стороне Карен Арутюнян, которому, наверное, не терпится освободить своих парней из тюрьмы и превратить этот город в рассадник криминала, которым он был до появления Самодура.

Что-то мне подсказывало, что главарь картеля «Черный тигр» не пошел бы на все это, только из-за мести Бакеевой. Марку нужен был код, чтобы попасть в секцию, а значит Анастасия Леонидовна нужна ему живой. Скорее всего Арутюняна заинтересовали чем-то другим. Единственное, что приходит в голову, только свобода его уцелевших товарищей, которые остались живы во время противостояния с его братом и в настоящее время отбывающим наказание за многочисленные преступления, совершенные ими на территории Российской Федерации.

Может хоть это спустит детей на землю.

Спор на время прекратился. Но надолго ли? Пока наши гении, в лице Дениса Владимировича и Карины Слепцовой, работали за компьютерами, изучая захваченный объект, мне необходимо разыскать оружие. На дворе война. Без этого, к сожалению, никак. Хорошо, что Иланов со своим дружком не утащили отсюда все. Иначе пришлось бы худо.

В одной из комнат наверху, находился сейф. Он находился внутри огромного старого шкафа. Именно там и хранилась пара пистолетов Макарова, ПП-Кедр и боеприпасы. Анастасия Леонидовна хотела превратить это место в склад и крепость, на случай если придется скрываться здесь. По ее мнению, Самодур, как и любой агент, оказавшийся здесь, должен способен защитить себя. Сейчас я рад, как никогда раньше, что в прошлом поддержал эту затею.

Я обойдусь одним пистолетом и тремя снаряженными магазинами. Остальное, пожалуй, оставлю в подвале. Птенцов не спускал с меня глаз; ходил за мной по пятам, что меня раздражало больше всего. Оружие было при мне. Оставалось только напомнить уцелевшим агентам об их долге.

Нельзя растрачивать свое время. Я спустился обратно в подвал, выпил обезболивающее и взял куртку в руки. Леонов доложил мне, что противник хорошо знает все уязвимые места на объекте. Попасть внутрь будет очень сложно. Затем Денис Владимирович поправил себя, сказав, что попасть туда в принципе нереально. Очень обнадеживает. Несмотря на столь плохие новости, я останавливаться не собирался; надел куртку и попросил коллегу пенсионного возраста информировать меня обо всех изменениях на базе и о каждой детали, выходящей из-под контроля.

Старик с радостью одолжил мне ключи от своего автомобиля, и я тут же пошел к лестнице, ведущей наверх.

– А ты куда? – спросил Птенцов.

Не уж-то, он думает, что я должен отчитываться перед ним? Но раз мы плывем в одной лодке, они должны знать. У меня в отличии от него, все же есть мозги.

– Заручаться поддержкой… – ответил я. – Нужно сгруппировать оставшиеся силы, пока их всех не перебили.

– Смотри, чтобы тебя не забили! – в спину, сострил этот мальчик. – А то, как же мы без тебя?!

Никак не реагируя на всю эту желчь, я поднялся наверх и уехал.

21:01

Марк Хозанов

Кабинет Бакеевой был роскошью, которую может позволить себе далеко не каждый начальник в этой стране. Ее кресло было самым удобным из всех тех, на которых мне когда-либо приходилось сидеть. А каждая мелочь, каждый предмет интерьера, находящегося в служебном помещение, радовал глаза. Все кроме портрета Верховного главнокомандующего. Ничего плохого, я об этом человеке сказать не могу, как и хорошего. Из-за него моя жизнь пошла наперекосяк. Ну, почти из-за него… Может и не этот уважаемый во всем мире мужичок был инициатором создания Иерархии, но именно он позволил людям вроде Анастасии Бакеевой впустить свои корни так глубоко в чужие судьбы. Относился бы этот товарищ ответственно к своей работе, возможно, моя жизнь имела бы смысл.

Я даже Настю мог понять. Хоть во всех бедах винил именно ее. Она была всего лишь пешкой в чужой игре. Главным моим противником были вшивые политики и никчемные миллиардеры, которые не видят ничего дальше своей долларовой пирамиды. Бояре всегда являлись главным противником обычных людей. Они играют в свои игры, от которых страдают невинные. Объявляют друг другу войны, чтобы заработать больше денег, на свой королевский досуг.

В наше время войны совершенно другие. В одной такой я даже принимал участие. Называется такая война – терроризмом. Наши короли так ловко уверяют гражданских, что терроризм наш основной враг, что аж слезу пустить охота. Нет ничего прекрасней создания террориста; продажи ему свое же оружия; в подарок дать ему цель и работу; а затем красиво его ликвидировать, продемонстрировав победу над злом всему миру.

Я был так горд своей страной. До тех пор, пока не увидел настоящую войну собственными глазами; ощутил ее собственным телом и разумом сполна. Моей злобе не было предела. Внутри меня никогда не было столько гнева и ненависти, как в тот момент, когда почувствовал прикосновение самой смерти.

Но, как бы не повернулась моя судьба, я получил второй шанс. Отчаиваться в моем случае глупо. За одиннадцать лет мне пришлось превратить ненависть, приобретенную в рядах Бакеевой, в нечто большое. В нечто, что позволило мне вернуть свой разум на место. В ненависти нет ничего хорошего. Она ослепляет, портит и убивает. Это именно то, что и нужно королям. Чтобы мы были слепыми и не видели настоящей реальности. Гораздо проще заставить людей ненавидеть, чем создать благоприятные условия для их беспечной жизни.

За одиннадцать лет скитаний по миру, я получил необходимые для меня знания. Познал себя. Нового себя. Научился мыслить более объективно и понимать, что мой основной враг – не Российская Федерация… Короли нашей страны далеко не единственные, кто играет на чужих жизнях. Нет. Все гораздо серьезнее. В каждом государстве есть короли, императоры или цари… Те, кто играет на чужих жизнях. Они заставляют нас убивать друг друга на вымышленных войнах, а сами при этом пируют на яхтах. Но я положу этому конец. Я буду чем-то вроде атомной бомбы, которая пробудит рабов от вечного сна.

Как я и говорил, в кабинете начальства уютно. А наблюдать за прикованной к потолку беспомощной главой Иерархии было еще приятнее. У нее еще есть время, сказать мне то, что я хочу услышать. В противном случае, нас с ней ждет более продуктивный диалог. Кстати, о времени… Вот и они. Карен с подкреплением. Арутюнян зашел внутрь, вместе с Иваном Вуковичем, известным, как Анальгин; Каролиной Соколовской, взявшей себе кличку Дюйма; и Шамилем Русаевым – безжалостным террористом и наемником, обладающий высокими познаниями в области оружия, боевых приемов и психологии. Последний был просто неуловимым бойцом, до которого за всё его пребывания в изоляторе, так никто и не смог достучатся. Бакеева даже не знала с помощью чего можно контролировать этого парня, так как психологи уверенно забраковали его кандидатуру в так называемую «Эскадру». Даже со смертельно ядовитой капсулой в организме, этот человек представлял угрозу не только членам команды, но и невинным людям. Содержался этот индивид в специальной камере, не позволяющей ему заговорить с кем-нибудь из сокамерников или дежурных в изоляторе, дабы избежать применения его психологических знаний в области шантажа и убеждения.

Еще глава картеля «Черный тигр» привел двух парней, о которых я ничего не знаю. Они были в тех же тюремных робах белого цвета. Меня эти новички мало интересовали.

– Ура, – имитируя радость, сказал я.

Я поднялся с кресла, подошел к команде, потерявших право на будущее и остановившись напротив Анальгина, с гордостью начал его расхваливать:

– Слышал о вас много хорошего. Жаль, что в прошлом наши пути разошлись…

Его выражение лица было просто каменным. Ни одной эмоции на лице, вот что значит, профессионал.