Самодур, часть вторая. Part II

При виде моего разукрашенного личика, водитель просто застыл, пытаясь распознать во всем этом разукрашенном месиве своего начальника. Я его прекрасно понимаю. Для меня тоже осознать подобное тяжко. Сейчас я выгляжу так, как выглядели мои соперники на соревнованиях. Отек с черными синяками, увеличивающий мое лицо в несколько раз. Да так, меня даже мать родная не узнала бы.

Как же я так облажался?

Леонид принес из багажника автомобиля аптечку и быстро зашил меня все пять рассечений на лице.

– Больно!? – спросила Карина.

– Нет, – холодно ответил я.

– Чтобы исключить переломы, было бы не плохо сделать рентген, – настойчиво посоветовал шофер.

– Может спустим все на самотек? – шутливо отреагировал я. – Само заживет! Как и всегда.

И вот. Появился тот, кого не ждали. Снова этот Воронцов. Он уже сюда, как к себе домой приходит. Не удивившись моему состоянию, он посмотрел на меня и спросил:

– Что случилось?

– Ты о моем прекрасном личике?

– И о нем тоже! – отметил агент.

– Все произошло в точности так, как вы и предсказывали, – ответила Кара. – Карен Арутюнян освободил свое отрепье из тюрьмы. А какие новости у Вас?

– Москва знает, – ответил жуткий кореш Иланова. – К утру, в Красный Острог, прибудет группа, для осуществления масштабной контрразведывательной операции с дальнейшей ликвидацией террористов.

– А Карен? – с интересом спросила Слепцова.

– Банда Арутюняна сейчас не в приоритете…

Если безопасность мирных жителей не в приоритете, тогда я не знаю, что вообще происходит с этой страной. Я особо не вдавался в их разговор, голова гудела, как чайник, кипятящий воду и без их трепа. А боль на ноге постепенно усиливалась. Вскоре болевые ощущения терпеть было уже невыносимо. И пришлось даже изъявить желание поехать в травмпункт.

Дмитрий Воронцов посоветовал всем нам пока не вылазить на поверхность. Поскольку Самодур по-прежнему является самым разыскиваемым лицом в стране. А поход в травмпункт, только привлечет ненужное внимание ко всем присутствующим здесь.

– И что же ты прикажешь мне делать? Загнуться тут и сдохнуть? – нервно, едва ли сдерживаясь от боли, спросил я.

– Нет! – ответил агентик. – У меня есть знакомая, которая окажет тебе помощь. Работает в платной клинике. Сейчас, мы только ей и можем доверять.

– Раз уж речь зашла о врачебной помощи, может тогда и Мире Бакеевой подыскать доктора? – спросил Денис Владимирович.

– Мира Бакеева!? – ошеломленно спросил Дмитрий.

Воронцов осмотрел каждого из нас, в надежде на разумное объяснение. Но единственный человек, который сейчас был разумен, находился явно не здесь. Девчонка, которую подстрелил Иланов стрелой, нуждалась в помощи. Это верно! Только вот врач, к которому я обращался, в данный момент приехать в Красный Острог не сможет. Какие-то внезапно появившиеся дела. Потому, придется использовать любые возможности, за которые можно зацепиться.

– Она жива? – спросил этот чудила, возомнивший себя крутой шишкой.

– Да, – ответила Кара. – Рома спас ее.

– Какого черта он не рассказал нам?

– Потому что раньше всех вас узнал, что в вашей Иерархии крот, – строго ответила девушка. – И таким образом он хотел ее защитить.

– Подставив тем самым себя под удар, – посмотрев в пол, промолвил агент. – Где она сейчас?

Прежде чем ответить, Карина посмотрела на меня. Она не знала, стоит ли сообщать такую информацию этому хмырю или нет. Ведь мы даже не уверены, в этом чудике. Вдруг он заодно со всем этим преступным сбродом.

– Где она сейчас? – вновь повторил свой вопрос, этот разжалованный начальник.

– В Горном, – ответил я.

Решение надо принять в ближайшее время. Прятаться в загородном доме, пока эта девчонка не откинет копыта на моей собственности, не лучшее решение проблемы. Ей реально нужна помощь врачей. Может родители Ромы и были докторами, но без необходимого оборудования и препаратов, долго эта девочка не проживет даже под их присмотром. Так они неоднократно говорили. Какие бы крутые медики ее сейчас не окружали, жизнь Миры находится на волоске от смерти.

Подумать только, в третий раз попадаю из-за Иланова в больницу. Стоило сделать определенные выводы еще в две тысячи двенадцатом… Но нет. Я прислушался к внутреннему голосу и зову своего сердца и вновь помог этому охламону, впутав себя тем самым в чужую вендетту.

Шестое мая 2012 год

08:30

Целую неделю врачи только и пичкают меня обезболивающими, от которых ужасно клонит в сон, боль при этом не стихает. Она оставалась со мной до момента пробуждения. Так продолжалось двое суток. После, доктора сократили количество препарата. Врач сказал, что все будет хорошо, если я позволю ноге отдохнуть, а так ничего серьезного. Просто перегрузил колено, пока бегал и играл в отчаянного русского дружинника.

От такого количество лекарств, в голове мутнело до такой степени, что я начинал видеть то, чего нормальный человек видеть не должен. Не хватало еще, чтобы меня к психиатру определили после нескольких дней пребывания в медицинском учреждении.

Так можно и с ума сойти.

За эту неделю меня никто не навещал. Так сказала медсестра, которая два раза в день, стабильно приносила передачки моему соседу по палате: ужасно нудному старикану, который не прекращая кормил меня и медсестер рассказами о своей жизни. Я даже понять не мог, хвастается он тем, что работал на заводе или нет, но повествовал дед лучше, чем большинство современных драматургов. Медсестрам нравилось, и они, не перебивая, с восхищением слушали соседа по палате. Да и я, от таких рассказов смог быстро переключиться со своего горя, на что-то жизнерадостное. Может, не хотел горевать на глазах всех этих людей? Такими темпами, от произошедшего той ночью, я отошел очень быстро.

Местная еда ничуть не изменилась с тех пор, когда я был тут последний раз. Ни сладкого, ни фруктов, только одна крупа и компот. От такого можно не успеть сойти с ума. Просто повеситься на люстре. Хорошо, что при мне находился кошелек. Наличных там, конечно, было немного, но денег хватило, чтобы попросить одну из молоденьких медсестер купить чего-нибудь вкусного и вредного. Улыбчивая же девушка попалась. Хотя все они улыбчивые, когда даешь им деньги, намекая на то, что сдачу они могут оставить себе.

К шестому мая я уже окончательно отчаялся в этих стенах. Даже этого старика уже выписали, а я все еще был здесь и отлеживался под наблюдением докторов, которым заплатил отчим за мое лечение. Признаюсь, уже даже соскучился по этому седовласому деду и его рассказам. В этот же день, у меня совсем кукушка поехала от одиночества.

Утром врачи делают обход, осматривают больных. Спал я сегодня больше обычного. Первый день в больнице, когда я действительно выспался, хоть и проснулся от ночного кошмара. Может, это был и не сон вовсе, а больное воображение, возникшее в результате химии, которую в меня тут литрами закачивали.