Самскард

– - Два особых!--заказал он.

Заплатив две аны, он отхлебнул обжигающего кофе и сморщился.

– - Гадость, а не кофе! Всегда как праздник, так жулят!

Пранешачария выпил свой кофе медленно и с удовольствием. Ему кофе понравился. К тому же он почувствовал прилив сил. И с неожиданной бодростью последовал за Путтой.

– - А поесть вы могли бы в храме. Там до шести вечера будет подаваться угощение для брахминов.

Праношачария уже который день не ел горячего и, представив себе дымящийся рис с душистой подливкой, проглотил слюну, но сразу вспомнил, что есть ему пока нельзя -- он совсем недавно похоронил жену. Тем более в храме: если он примет пищу в храме, храм будет осквернен и, согласно поверью, колесницу не удастся даже стронуть с места. А с другой стороны, как же Наранаппа? Сожрал всю рыбу из храмового пруда -- и что? Нет, недостает ему сил преступить бесчисленные ограничения брахминской жизни, он не Наранаппа. Так как же?-- издевался он над собой. Чем я готов уплатить за счастье уйти к Чандри и жить с ней? Если уж уходить, так не оглядываясь, если уж решился, так уходить. Нет иного способа осознать призрачность игры противоречий, избавиться от страхов. Как Махабала: захотел -- и сделал.

– - Гляньте-ка!-- Путта указывал на пригорок, где плотным кружком стояла толпа, судя по одежде - крестьяне низких каст.-- Подойдем поближе, там, наверно, петушиный бой.

Пранешачарию передернуло, но он безропотно поплелся за Путтой со странным предчувствием встречи с судьбой. От толпы так несло дешевым пальмовым вином, что Пранешачария не смог приблизиться вплотную. Стоявшие сзади поднимались на цыпочки и тянули шеи, передние сидели на корточках. Толпу сковывало напряженное внимание, лица были обращены в круг, а в кругу, подпрыгивая, расхаживали два петуха. Никогда в жизни не сталкивался Пранешачария с таким накалом жестокости и острого возбуждения. Ему казалось, что вся жизненная энергия этих сидящих на корточках людей сосредоточена в их глазах. А петухи! Треск крыльев, четыре крыла, четыре шпоры. Кокк, кокк, кокк, кокк. Сорок, пятьдесят пар глаз вокруг. Кроваво-красные гребни, блестящие стальные шпоры. Луч солнца -- искрой! Искры. Как от удара о кремень. Промельк! Удар, удар. Удар! Один петух на другом. Долбит его.

Неодолимый ужас стиснул Пранешачарию. Он точно провалился в мир демонов. Бессильно опускаясь наземь, он думал, что если в этом аду, где он задумал поселиться с Чандри, если в этой беспросветности, в этом подземелье жестокость загорается счастьем в глазах завороженных созданий, то такому вот, как он, не выжить в этом мире.

Владельцы петухов подбадривали бойцов странными горловыми звуками, которые едва ли могли исходить из человеческой гортани.

Он все отчетливее понимал, что нет в нем качеств, необходимых для жизни в мире страстей и жестокости.

Его опять сковала трусость, такая же, как в тот день, когда Наранаппа дал ему отпор, когда он сник, обмяк, столкнувшись с силой гордыни.

Владельцы петухов насилу растащили их, промыли раны и снова вытолкнули в круг.

Возбужденный Путта рвался сделать ставку.

– - Ставлю!-- теребил он совершенно незнакомого человека.-- Вот на этого ставлю! Две аны, если победит!

– - Четыре, если победит вон тот!-- загорелся незнакомец.

– - Восемь, если мой!

– - Десять!--влез еще один.

– - Двенадцать!--кричал Путта.

– - Идет.

Пранешачария замер в ожидании исхода--что будет, если простоватый Путта останется без денег? К его немалому изумлению, Путта выиграл.

– - Давай еще разок!-- предложил проигравший.

– - Нет,-- бросил Путта.

– - Как это "нет"?-- пьяно вознегодовал проигравший и замахнулся на Путту.

Пранешачария властно протянул руку между ними. Увидев брахмина, пьяный отшатнулся и сделал шаг назад, но со всех сторон напирали разгоряченные любопытствующие люди.

– - Что такое?

– - Что там?

Пранешачария с усилием вырвал Путту из круга и почти бегом поволок за собой.

Путта, видимо, не испугался и вообще был доволен-- двенадцать ан выиграл. Он улыбнулся во весь рот. Пранешачария взглянул на его веселое лицо и испытал нечто вроде отцовского чувства.

Был бы у меня сын, я бы воспитывал его с любовью, подумал он.

Вслух он сдержанно сказал:

– - Ну все, Путта. Теперь я пойду своей дорогой, ты--своей.

У Путты мгновенно вытянулось лицо.

– - А куда вы идете?

– - Сам еще не решил,-- ответил Ачария, настороженно стараясь уразуметь, зачем Путта так липнет к нему.

– - Я еще немножко побуду с вами,-- умолял Путта.-- А после вы можете поесть в храме.

Пранешачария чувствовал, что иссякают остатки его терпения.

– - Мне нужно к золотых дел мастеру,-- объявил он.

– - Зачем?

– - Золотую вещь ему показать.

– - Зачем? Если у вас нет с собой денег, я вам дам двенадцать ан. В долг. После как-нибудь отдадите.

Пранешачария просто не знал, как выпутаться. Дружелюбие этого человека, как лиана, оплетало ноги.

– - Нет, Путта. Мне много денег понадобится. На билет до Кундапуры. На другие расходы.

– Тогда давайте я вам покажу хорошую лавку. Я знаю где. Вы что собираетесь продать?

– - Кольцо с брахминского шнура,-- сдался Пранешачария.

– - Покажите,-- протянул руку Путта.

Пранешачария снял со шнура кольцо. Путта внимательно осмотрел кольцо и посоветовал:

– - Не меньше пятнадцати рупий. Меньше не берите.

Узенький проход вывел их к дому золотых дел мастера. Мастер сидел перед опрятным деревянным ящичком с напильником в руках. Он поднял на лоб очки в серебряной оправе и деловито спросил:

– - С чем пожаловали?

Всмотревшись, он узнал Путту и сменил тон:

– - Так что же могло произойти, что ноги Путты привели его к моему порогу, а?

Получив кольцо, он не спеша взвесил его, сосчитал красные зернышки, служившие ему гирьками, потер кольцо, подумал и определил:

– - Десять рупий.

– - Пятнадцать,-- твердо возразил Путта.--А нет, так и разговора нет.

Пранешачария не знал, куда деться от неловкости.

– - Нынче золото не в цене,-- объяснил ювелир.

– - В цене или не в цене, только меньше пятнадцати не возьмем. Пятнадцать, ладно?

Путта подмигнул Ачарии, приглашая его полюбоваться, как он умело торгуется, но Пранешачария мечтал лишь об одном -- скорей уйти из лавки.

– - Десять так десять,-- сказал он.-- Мне хватит.

Путта ахнул от неожиданности, а хозяин лавки, расплывшись в улыбке, ловко отсчитал десять рупий, сложил ладони и низко склонил голову.

– - Спасибо,-- сказал Пранешачария, выходя из лавки.

Едва переступив порог, Путта набросился на Пранешачарию не хуже законной жены:

– Да что же это такое? Я, можно сказать, стараюсь как лучше, а вы меня же подводите? Я в каком теперь положении? Он же теперь мое слово в грош не поставит!

Мог бы и не вмешиваться, деньги ваши, не мои, выбросили пятерку на ветер--ваше дело! Я из-за чего: в наше время нельзя всякому доверяться -- и живым остаться. Вы же не знаете, какой это народ, кто золотом занимается! Родную сестру надуют!