Санктум

Когда я убедился, что Беллу осматривает врач, а машина скорой помощи направляется в больницу, я понял, что мне необходимо немного побыть одному, чтобы привести мысли в порядок. Если я прямо сейчас появлюсь среди людей, я могу выдать себя, потому что мое сознание было неустойчивым от пережитого потрясения. Мое тело испытывало боль от потери Беллы, почти физическую. Мое сердце разрывалось на части от предательства, которое я совершил. А воспоминания терзали с неожиданной силой. Оттолкнувшись ногами, я бросил себя вглубь пещеры, собиралась проделать обратный путь. Я все равно не мог появиться на берегу днем, а уединение казалось сейчас единственным вариантом, чтобы немного опомниться.

Я шел, и плыл в обратную сторону, и воспоминания об этих двух днях заполняли сознание, разрывая меня на части. Вот тут она спала, свернувшись калачиком… В пещере сохранился ее запах, а на краешке камня я нашел пучок ее волос, который она выдернула пальцами, когда пыталась расчесать спутавшиеся пряди. Вот тут она ела шоколад – в пещере теперь надолго останется фантик. Вот тут осталась застывшая капелька ее сладкой крови, уже засохшая, но все еще источающая соблазнительный аромат, который я так хотел попробовать, но никогда бы себе такого не позволил. А вот тут она спала, впервые в моих объятиях, когда ей приснились кошмары.

Находиться здесь, везде, где все еще ощущалось ее присутствие, было абсолютно невыносимо.

Я стремился покинуть это место. Я видел Беллу, куда бы ни взглянул. Ее осязаемое присутствие преследовало меня.

И в то же время, чем больше расстояния нас разделяло, тем сильнее я ощущал, как мне трудно быть вдали даже короткое время, которое было так необходимо мне для возвращения самообладания. Казалось, что я умираю с каждым пройденным шагом. Все мое существо стремилось бежать назад, к Белле, и быть рядом с ней, держать ее за руку, пока врачи совершают свой осмотр. Мне хотелось быть тем, кто сможет поддержать ее, кто поможет отнести вещи в самолет… Мне хотелось продолжать заботиться о ней, и совсем не так, как это было прежде. Теперь я знал, что способен физически быть рядом. Теперь мне хотелось… большего.

Именно на это Белла и рассчитывала. И ее расчет был верен, он ударил точно в цель. Я не мог не задумываться над тем, как неудержимо хочу быть с ней рядом.

Был ли я достаточно силен, чтобы не поддаться искушению теперь, после того, что между нами произошло в пещере? Смогу ли снова стать лишь тенью?

И, чувствуя отчаяние, я ускорил свои шаги вперед, сопротивляясь непереносимому притяжению. Я дал себе и ей слово, что у нее будет шанс забыть меня. Я не мог так быстро сдаться и нарушить обещание. Тогда моя любовь к ней, все мои слова, все мои попытки на протяжении четырнадцати лет не будет стоить ничего.

Я добрался до точки, с которой началось наше путешествие, нашел свою одежду и, убедившись, что поблизости нет людей, начал разбирать завал. Я работал под водой, эта пещера была давно заполнена. Камни легко поддавались моей нечеловеческой силе, и вскоре я уже двигался по освободившемуся проходу, по отвесной скальной породе выбрался на поверхность. Вокруг был лес и больше никого. Даже мыслей. Туристы и местные жители, а также спасатели покинули злополучную пещеру. Двигаясь по тропе, я встретил знак-предупреждение, что пещера закрыта для посещений.

Не в силах справиться с чувством одиночества и горя, которое охватывало меня всякий раз, когда я ощущал запах Беллы на тропе, не смытый даже проливным тропическим ливнем, я развернулся в сторону джунглей и побежал, не разбирая дороги. Попугаи и обезьяны шарахались от меня, как от чумы, с диким визгом, но меня это мало заботило. Я хотел убежать от самого себя, и делал это.

Было невыносимо находиться вдали от Беллы. Но сейчас девушка под должным присмотром, и я мог потратить немного времени для того, чтобы вернуться к единственно верному решению и следовать выбранному пути. Моя воля была слишком ослабленной, чтобы прямо сейчас приблизиться к источнику искушения. Я боялся сдаться, и совершить поступок, о котором впоследствии и я, и Белла будем жалеть. Поэтому я бежал… все дальше и дальше по джунглям… по дикой части острова Папуа Новая Гвинея.

Это длилось совсем недолго. Разве я смог бы оставить Беллу в одиночестве даже на день, даже под присмотром квалифицированных специалистов? Не знать, где она сейчас и что с ней, было хуже, чем быть рядом без возможности прикоснуться.

Спустя час или два я неуклонно развернулся в сторону города. Я даже не заглянул в свою гостиницу, чтобы переодеться – одежда давно высохла прямо на мне. Когда наступил закат, я был на крыше больницы, внимательно прислушиваясь ко всему, о чем говорят.

Очередной замечательный эпиграф к главе от <a class="link" href="#" rel="nofollow" style="text-decoration: none; color: rgb(204, 204, 204);" target="_blank">tess79</a>

Уйти нельзя остаться,

Тут нет двойных решений.

Давно уж запятая

Стоит где дОлжно, без сомнений.

Пусть горько, очень сложно,

Но жизнь ее - награда.

Быть вместе невозможно,

А значит, все как надо.

Но сердце, как живое,

И словно кровоточит...

И разъедает мыслью:

Она ведь тоже хочет...

Белла спала, утомленная после тяжелого испытания. По крайней мере, я убедился, что она жива и в относительном порядке, когда медсестра зашла в ее палату взглянуть на нее. Она отметила румянец, играющий на щеках девушки, и поправила одеяло, прежде чем уйти, забрав с собой поднос с остатками ужина. В мыслях медсестры не было чрезмерного беспокойства о здоровье Беллы, лишь сочувствие к тому, через что девушке пришлось пройти, и восхищение от того, что она спаслась.

Мне пришлось изрядно помучиться ожиданием, прежде чем я смог сделать то, что хотел. Так как никто в больнице даже не думал о Белле, я дождался ночи, чтобы забраться в палату и лично просмотреть карту девушки. Я должен был убедиться своими глазами, что ничем не навредил ей.

Было прохладно, работал кондиционер. Но даже это не могло выветрить сладкий аромат Беллы, который я вдыхал с огромным обожанием, потому что бегущая в ее венах кровь означала, что она жива. Теперь, после того, что между нами случилось в пещере, я больше не испытывал таких мук жажды, как прежде. Бороться с этой стороной моей натуры стало значительно легче – до такой степени, что боль в горле казалась не пыткой, а почти наслаждением. Я с удивлением отметил в себе эту перемену.

Более того, ее запах, ее близость вызвали страстное желание прикоснуться к ней снова, почувствовать ее гладкую и горячую кожу под своими пальцами… взять ее за руку и немного подержать… Увидеть близко ее красивые шоколадные глаза, понимающие и заинтересованные… Другая жажда росла во мне с непреодолимой силой: я хотел быть с Беллой гораздо сильнее, чем готов был себе в этом признаться.

Это звучало неправильно. Я не должен был думать так. Я не мог хотеть быть с Беллой. Но я хотел быиметь право быть с ней. И невозможность этого причиняла теперь гораздо больше боли, чем раньше. Потому что теперь я знал, что способен на это. Потому что теперь я знал, что тоже нравлюсь ей…