Санктум

Я сидел возле ее кровати, держа ее за руку, до самого восхода солнца, мечтая и вздыхая. Я дал себе слово, что буду сильным, и дам ей время, чтобы забыть. Но, когда я наконец-то поднялся и выпустил хрупкую руку, направляясь к дверям, надежда все еще была со мной, в моем сердце… Я уходил, но теперь это не было для меня адской мукой, это было… ожиданием. Я перестал быть безымянной тенью, теперь я сам себе казался осязаемым. Она будет помнить меня. Она будет знать, что я рядом. А значит, теперь я существую.

Я уходил, но надежда согревала мое сердце. Я уходил, но знал, что, если она не забудет меня через год или два, я вернусь, чтобы попробовать сделать ее счастливой и быть счастливым самому… каким-нибудь другим способом, а не тем путем, которым я ошибочно шел целых четырнадцать лет. Я уходил, но знал, что буду рядом… так или иначе… навсегда. 

Глава 8 

Может, я бы и забыла тебя, если бы ты не оставил после себя такой хаос.

– Боже, Белла! – Майк ворвался в мою палату, где я лежала, и где обрабатывали мои раны. Весь персонал больницы уже знал о девушке, которая смогла выбраться из пещеры-могилы, заваленной во время тропического ливня два дня назад. Двое суток мы шли с Эдвардом мрачными переходами, тогда как мне казалось – я провела в пещере много больше.

На завтра уже были куплены обратные билеты домой. Майк и Росс спаслись, меня и Джессику считали погибшей.

– Как ты? – Майк примчался сразу, как только узнал, что меня выловили в море. Я была очень слаба, но скорее от голода и усталости, чем от чего-то другого. И я была подавлена, постоянно смахивала слезы, вспоминая прекрасное лицо Эдварда, оставшегося на дне.

Но при Майке я постаралась взять себя в руки. Он смотрел на меня с тревогой. А еще он смотрел с надеждой, которая угасла, когда я тяжело вздохнула.

– Прости, Майк, - я сжала его ладонь в качестве поддержки. – Джессика погибла во время обвала. Я видела ее тело.

– Ох… - он уронил голову на одеяло рядом с моей рукой, и я медленно гладила его по коротко остриженным светлым волосам.

– Мы все рисковали, ты знаешь это, - напомнила я. – Это была наша общая ошибка.

– Так ты нашла проход, - он попытался улыбнуться, но в его глазах стояли слезы. Майк и Джессика были вместе уже три года.

– Нашла, – я кивнула.

– И где же он был?
– теперь Майк спрашивал с любопытством.

– Помнишь уступ? – спросила я, и Майк кивнул, припоминая. – Чуть левее в самом углу. Он был завален, его не было видно. Я заметила клубящийся песочек и почувствовала течение. Завал пришлось разгребать вручную.

– Ну ты даешь, Белла, - восхитился он. – Проделала такой путь. Совершенно одна.

– Да, - кивнула я, но улыбка сползла с моего лица.

– Что такое? – встревожился Майк.

– Да ничего, - я опустила глаза. – Просто это было совсем не легко.

– Могу себе представить, - посочувствовал он искренне.

– Скажи мне, - начала я осторожно, не поднимая глаз, взволнованно теребя краешек одеяла, - вы, когда выбирались, встретили кого-нибудь из рабочих?

– Нет, что ты, - отозвался Майк. – Там все затопило, никакой идиот не полез бы вниз, если только он не самоубийца. А что?

– Да так… - вздохнула я, убедившись в очередной раз, что Эдвард сделал все возможное, чтобы у меня и правда не было никаких доказательств его присутствия. Даже фотоаппарат, на котором предположительно сохранился снимок его руки, утерян в пучине. Кто знает, может, спустя время он правда начнет казаться мне просто сном.

Сиэтл встретил меня холодом и проливным дождем. Это так не вязалось с солнечным островом, с которого я прибыла. Прихрамывая на обе ноги, я вышла из такси и направилась домой. Все казалось каким-то серым… потерявшим краски. Раньше я возвращалась отдохнувшей, бодрой, полной впечатлений. Сейчас у меня было чувство, что мое место не здесь, что это чужой дом.

Моя квартира, где я живу одна и уже довольно долго. Раньше меня устраивало это. Но сейчас почему-то пустая квартира начала тяготить меня. Я вдруг обнаружила, что одиночество уже не так приятно мне, как прежде. Странно, никогда не замечала за собой подобного…

Я поставила чайник и бросила пакет с продуктами на стол. Немного смахнула пыль, скопившуюся за месяц. Перекусила. Было грустно и одиноко. Было так, словно я потеряла что-то очень важное, и это навсегда. И словно ко мне уже никогда не вернется прежняя радость жизни. Что-то сломалось внутри меня.

Эдвард сказал, что будет казаться мне игрой воображения спустя какое-то время. Было от чего так подумать: некто, кому не надо дышать, пить, есть и спать, спас меня из совершенно безнадежного положения. Любой разумный человек посчитал бы спустя время, что это действительно была фантазия, порожденная одиночеством, безумием и страхом.

Однако выходило все наоборот. Эта жизнь никак не становилась для меня реальностью. Я все еще была там, в той пещере, мысленно, с ним. Я все еще помнила его лицо, его объятия, его приятный голос. Я думала о нем. Постоянно.

Когда я разделась, чтобы принять душ, то прежде всего придирчиво рассмотрела себя в зеркало. Моя правая рука была перевязана, а распухшее правое колено посинело. Ничего серьезного, но придется какое-то время жить с этой «красотой», пока синяк не рассосется. Было еще подозрение на перелом левого бедра – он не подтвердился, рентген показал растяжение связок и крошечную трещину. Меня обязали быть осторожной и наложили фиксатор. Ходить было больновато, но терпимо. На моих ребрах, плечах и талии красовались сиреневатые следы пальцев человека, «которого никогда не существовало». В правом ребре – там, где Эдвард схватил меня над пропастью – рентген не показал ничего, хотя я сильно подозревала там трещину тоже. Я в который раз поразилась силе моего спасителя, не чувствуя и капли страха, хотя должна была, наверное… Я чувствовала только благодарность… и огромную, болезненную грусть. В верхней части бедер также багровели огромные синяки. Я с благоговением провела по ним рукой и улыбнулась – все это было ясным напоминанием, что я не сошла с ума. Синяки были доказательством, что Эдвард существует. В какой-то мере, я даже не желала, чтобы они проходили. На левом бедре была корочка, где кожа была нечаянно содрана сильной рукой. И я надеялась, что на этом месте останется шрам, как подарок от моего личного Ангела, сбежавшего от меня.

У врачей острова были вопросы о природе моих синяков и повреждений, но говорили по-английски они плохо, так что удалось избежать ответов на большинство из них.

Я осмотрела себя с критической стороны. Я выглядела очень молодо, несмотря на возраст в тридцать один год. Моя фигура была в отличной форме, потому что я постоянно занималась спортом. В чем-то молодые девочки могли позавидовать мне. Но, тем не менее, я не могла не признать, как нелепо бы смотрелась рядом с мальчиком, которому семнадцать лет. Было глупо думать, что я окажусь ему нужна. Было глупо соблазнять его. Хотя я ни капли не жалела, несмотря на въедливое и противное чувство вины.