Санькя

С Саши сняли наручники, и он, как бывает со всяким человеком, оказавшимся баз наручников, потер запястья.

–  Тоже с вокзала?
– спросил помдеж у "пэпсов" так тихо, словно очень устал.

–  С вокзала… - ответили ему.

–  Оружие, наркотики, колющие, режущие предметы имеем при себе?
– поинтересовался помдеж у Саши и кавказского пацаненка.

Кавказец отрицательно покачал головой.

–  Все выбросил при задержании… - ответил Саша и по тоскливому лицу помдежа понял, что он слышал подобную шутку сто раз.

Им велели выложить на стол содержимое карманов. У Саши ничего с собой не было, у кавказца был сотовый телефон и пухлый лопатник.

Сашу похлопали по бокам, ногам и ягодицам, проверили рукава, попросили поднять брюки, чтобы увидеть, не носит ли он запрещенных предметов в ботинках.

Лязгнул засов, его втолкнули в небольшое помещение, с трех сторон огороженное каменной стенкой, а с четвертой - решеткой.

Саша сразу же увидел и Веню, и Негатива, и Рогова.

Веня и Негатив сидели на корточках - ни стульев, ни скамеек в помещении не было. Рогов стоял, опираясь на крашенные зеленой краской прутья. Сквозь прутья был виден стол и сейф, куда помдеж убирал лопатник и сотовый кавказца.

–  О, и Саню повязали!
– сказал Веня улыбаясь. И Рогов тоже улыбнулся.

Негатив поднял голову и покачал головой - что он хотел сказать, Саша не понял.

–  А ты что тут делаешь, голуба?
– спросил Веня у кого-то стоящего за Сашиной спиной.

Саша обернулся и увидел, что вслед за ним втолкнули и паренька с Кавказа.

Тот озирался, ища, куда бы ему приткнуться, подальше от всех тех, что находились в камере.

Помимо Сашиных дружков, здесь же, уткнувшись лицом в колени, сидел прямо на полу еще опойного вида мужик с взлохмаченной и грязной башкой. Кавказец остался стоять у закрытых с дурным лязгом дверей.

–  А чего, только нас поймали?
– спросил Саша, у которого от вида товарищей как-то сразу полегчало на душе.

–  Вот именно, - сказал Веня.

–  Эй, заткнулись все, сколько уже говорить!
– неожиданно заорал помдеж, и от его крика опойный мужик поднял опухшую с кровавым фингалом рожу. Он толкнулся спиной от стены, тяжело встал и, с трудом удерживая равновесие, почти добежал до той решетки, откуда был виден стол и злой помдеж.

–  А я-то что здесь, начальник? Открой ворота, гадина!
– заорал мужик. Помдеж выругался матерно и, хлопнув дверью, ушел в соседнее помещение, по всей видимости, в дежурку.

–  Во, прикинь, Сань, - сказал Веня, кивнув в сторону ушедшего помдежа, - он либо шепчет, либо орет, нормально разговаривать не умеет. Даун.

Опойный мужик еще покричал недолго, пиная решетку.

–  Сядь, отец, - попросил его Негатив.

–  Нет, а где все-таки наши южные братья?
– не унимался Саша.

–  Их сразу отпустили, - ответил Рогов. Саша даже не нашелся, что сказать.

Вернулся помдеж с журналом учета задержанных, откуда-то в поле зрения появились и "пэпсы", которые задерживали Сашу, - видимо, собрались рапорт на него сочинять… и тут всех троих отвлек истошный звонок в дверь дежурки.

Сначала ушел помдеж - открывать дверь, наверное. Спустя минуту Саша явственно услышал гортанные голоса с характерным акцентом.

–  Саха, тебя вызволять пришли!
– догадался он вслух. Действительно, вскоре дверь в клетку открылась, и кавказца увели.

Пацаны немного посмеялись происходящему. Слово за слово - вспомнили драку, Веня потешно рассказал, как нашел длинную железку прямо на дороге и отмахивался ею, как дурак от комаров.

–  А то бы тебя заклевали горбатыми носами… - неожиданно пошутил мрачный Негатив, которому шутки вообще были несвойственны.

–  Нет, давайте рассудим!
– снова вернулся к неразжеванной для него теме Саша.
– Нас за драку задержали? А где…

–  Объект нашей расовой ненависти, - в тон продолжил Рогов. Это определенно была шутка.

–  Да, где?
– спросил Саша.
– Выходит, что мы сами с собой дрались?

–  Веня, хули ты махал железякой посреди дороги?
– поинтересовался Рогов, впавший в лирическую иронию.
– Ты кого там пугал?

–  Она мешала проезду автомашин, и я хотел ее выбросить, - ответил Веня.

Так бы и трепались до утра, но дверь снова заскрежетала сначала замком, а потом несмазанными петлями, и объявившийся помдеж тихо сказал:

–  Выходите на хер.

–  Отца разбудить?
– спросил Негатив, указывая на опойного мужика.

–  Какой он тебе отец, этот отморозок.

Мужик не шевельнулся. Улегшись прямо на пол, он спал. Когда все вышли, мужик остался в камере один.

Пацаны нерешительно остановились в холле отдела милиции.

–  Я бы сам этих чернозадых гнид бил… - сказал помдеж, открывая дверь на улицу.

–  Мы их не били… - сказал Саша, - они сами.

–  Да ладно еще, не били, - усмехнулся помдеж, - неожиданно, хоть и с дружелюбной интонацией, повысив голос.
– Там у одного пол-лица как раздавленный помидор… Но заяву они не стали на вас писать. И рапорт тоже на вас не написали. Так что валите, бойцы…

Саше было неприятно от панибратского тона милиционера, от его уверенности в том, что пацаны сами учинили драку. И еще потому было немного гадко, что милиционер решил, будто пацаны с ним заодно - против тех, кого он назвал "чернозадыми". Но они не были заодно…

На улице у отдела стояла машина милиции - с теми самыми "пэпсами", что задержали Сашу. Едва пацаны вышли, в машине погасили свет.

–  Бля буду, они деньги там пересчитывают… - сказал Веня.

Потягиваясь, пацаны двинулись по улице. Они решили идти ночевать к Саше.

–  А если нас повяжут, Сань?
– спросил Негатив.

–  А?
– переспросил, поеживаясь от озноба, Саша.
– Повяжут?… Нас же только что отпустили.

–  Я серьезно.

–  Не повяжут. Ночевать надо где-то. А, пацаны?

–  Обязательно надо где-то ночевать, - сказал Рогов

–  И жрать хочется… - сказал Веня.

Глава четвертая

Той зимой они заказали небольшой автобус - мать решила, что отца надо хоронить в деревне. Там, где он родился.

Саша не спорил.

–  Как ты думаешь, сынок?
– спросила мать совершенно новым тоном. До сих пор рядом с нею был другой человек, чей голос был решающим. И вот он умер, этот человек.