Сантрелья

Как зачарованные, мы бродили по парку, вдыхая неизведанные волшебные ароматы, любуясь экзотикой флоры и фауны. Вот вспорхнула из куста птаха, ослепив яркостью окраса своего оперения. А тут с ветки на ветку скакали маленькие пичуги, ничуть не стесняясь своего вычурного наряда. А по полянкам важно шествовали павлины, подобно моделям на показе мод, иногда они переговаривались, и крик их глупо пронзительный совсем не сочетался с напыщенностью их одеяния и походки.

Сад располагался на нижней террасе. А по склону холма ступенями из зелени поднимались мириады колонн из белого, розового и голубого мрамора, переливающегося на солнце, колонн, настолько тонких и грациозных, что казалось, они парили над верхушками деревьев, в полете прятались и выплывали из-за кипарисовых крон. Я онемела от восторга, потеряла ощущение реальности, воспарила вместе с этим каменным чудом, забыв, где я, с кем и как сюда попала. Из задумчивости меня вывел Святогор. Он осторожно коснулся моего плеча и привлек мое внимание к арабу, склонившемуся в поклоне. Оказывается, он приглашал нас следовать за ним. Удивительно, что про нас не забыли!

Нас повели в сторону дворцовых построек. Посреди небольшой площади возвышался павильон, воздушный и легкий, напоминавший ажурную каменную беседку внушительных размеров. Мы обогнули его, проходя мимо четырех фонтанов, по размеру скорее бассейнов, его окружавших и служивших, очевидно, хранилищами воды.

— Откуда здесь берут воду, да еще в таком количестве? — недоумевал Николай.

Я вспомнила, как на экскурсии по раскопкам этого дворца нам рассказывали о стройной, удивительной для того времени системе акведуков, позволявшей не только провести водоснабжение во все уголки этого уникального города-дворца, но даже установить канализацию. Однако, как действовала эта система, как и почему оказывалось возможным подавать живительную влагу почти под каждый кустик в саду, устраивать бесчисленные фонтанчики и источники, — и все это в засушливом андалусском климате — вероятно, осталось загадкой и для современных исследователей.

Святогор пустился в долгие разъяснения по этому вопросу, из чего я смогла понять лишь, что вода поступала из горных источников. Коля же увлеченно кивал, по-видимому, досконально вникая в суть предмета.

Из павильона нам навстречу вышел молодой араб. Одежда выдавала в нем вельможу. Он жестом отпустил сопровождавшего нас воина, отдав ему на ходу пару распоряжений. Тот с поклоном удалился. Восточным поклоном вельможа приветствовал нас и обратился к Святогору на арабском языке. Мы были представлены арабу, причем я опять проходила под именем Гелена. До сих пор мой пол не вызывал ни у кого сомнений, а если кто и догадывался об истине, то не подавал виду, по неведомым мне соображениям.

Вскоре неизвестно откуда появились два воина, и придворный предложил нам пройти дальше по территории дворца, как объяснил нам Святогор, нас должны отвести в наши покои, что-то вроде комнаты для гостей. Наша небольшая процессия двинулась вслед за молодым арабом, а воины следовали за нами. Коля невесело усмехнулся и шепнул:

— Похоже, нам не очень-то доверяют. Такое впечатление, что нас конвоируют.

— Время сейчас очень неспокойное, — неожиданно заговорил на кастильском наш вельможа. — Мы обязаны позаботиться о безопасности наших гостей.

Брат несколько смутился и пробормотал слова благодарности. От осознания, что тебя понимают на любом языке, а ты находишься не в равном положении, сделалось жутковато. Я загрустила. Мы очутились настолько далеко от возможности вернуться домой, что надежда почти покинула меня. Да, я мечтала увидеть дворец воочию, когда бродила по его раскопкам. Я рисовала его в своем воображении, однако, даже самые смелые фантазии были подобно тусклой лампочке вместо ясного солнца, настолько великолепно ослепительным, необыкновенным, ни на что не похожим оказался этот царский чертог. И это единственное могло служить мне утешением в эту невеселую минуту.

Мы довольно долго плутали по улочкам-садикам, утопавшим в зелени, с догонявшей нас своим веселым журчанием водицей, сбегавшей по узеньким изящным каналам-акведукам. Мы то поднимались, то спускались по террасам, отмечая вздохами восторга каждую постройку, украшенную изысканными мраморными колоннами с резными капителями, которые держали полукруглые легкие арочки.

Наконец, мы были у цели нашего путешествия: нас провели сквозь арку внутрь светлого здания. Внутренние стены помещения поражали своими растительными сюжетами, выполненными в камне: казалось, это белошвейка, талантливая и искусная, вложила все свое старание и умение, чтобы кружева получились воздушными и утонченными.

— Располагайтесь и отдыхайте, — поклонился нам придворный. — Вам принесут воды и вскоре покормят. В вашем распоряжении внутренний дворик. Он уютный и свежий. К тому же там красивая растительность и миртовый лабиринт для вашего развлечения. — Он слегка улыбнулся. — Однако будьте осторожны, там можно заблудиться.

Он поклонился и вышел.

— Кто он? — осведомился Николай.

Святогор пожал плечами:

— Он не назвался. Он лишь представился, как распорядитель по вопросам развлечений во дворце.

— Экая забавная должность, — хихикнула я.

— Что-то вроде нашего министра культуры, — хмыкнул Коля.

Святогор беспокойно оглядывался, внимательно изучая помещение. Он выглянул во дворик и вернулся озадаченный:

— Это та комната, где я проводил больше всего времени, когда жил во дворце. Очевидно, сам Хишам велел поместить нас здесь, видимо, он привык связывать меня именно с этим павильоном.

— Так это же хорошо! — воскликнула я облегченно. — Значит, нам все же доверяют.

— Но проверяют, — добавил Коля, указывая на охранников, маячивших у входа.

И действительно после еды мы решили выйти из павильона и побродить по аллеям дворца. Но охранники не выпустили нас, сославшись на то, что их приказ оберегать нас в условиях, когда в городе небезопасно.

— Хитрый ход, — вздохнул Святогор. — Мы, конечно же, пленники. Ирония заключается в том, что я снова пленник в этом дворце, более того я пленник с гораздо более ограниченной свободой передвижения. Но самое удивительное — я вновь нахожусь в том зале, где я обычно занимался науками.

— Что?! — вскричал Коля, изменившись в лице. — Помните, араб в горах, как его звали…

— Гайлан, — подсказал Святогор.

— Да-да, Гайлан. Так вот, он сказал, что святыня хранится в том зале,… где ты часто занимался…

Святогор вскинул на него взволнованный взгляд, растерянно покачал головой и пробормотал:

— Где я занимался, да. Но я не знаю, о чем идет речь. Я ее никогда не видел.

Глава тридцать девятая ЛАБИРИНТ

Когда встает луна,

Колокола стихают

И предстают тропинки

В непроходимых дебрях.

Федерико Гарсия Лорка

Время шло. Не увенчалась успехом ни одна из попыток переговоров с охранниками. Они упорно твердили о нашей безопасности и о выполнении приказа.

Коля потерял покой. Он подозрительно озирался, щупал стены, внимательно осматривал пол и потолок. Пол, выложенный мраморными плитами, переливался кварцевыми прожилками. Очертания дверных проемов, соединявших комнаты павильона, напоминали купола православных церквей. Потолки залов поражали разнообразием. Самое просторное помещение завершалось кружевными сводами; в маленьких квадратных комнатках отделкой потолка служили мраморные подтеки наподобие светящихся пещерных сталактитов; на перевернутую лодку из темного дерева, инкрустированного перламутровыми пластинами и орнаментом из различных древесных пород, походил потолок небольших проходных залов-коридоров. Подобные своды я уже видела в севильском Алькасаре и в Альгамбре во время своего первого путешествия по Испании. Только дворцы эти были гораздо более поздней постройки, что свидетельствовало о первоначальности замысла и искусства мастеров, создателей Мадинат Аль-Сахры.