Саркофаг
Шрифт:
– А в общем всех будем учить, – убежденно говорил председатель. – Учителей бы только найти, специалистов. Туман туманом – однако ж неучами детишкам тоже быть не годится!
Тихомиров сие начинание поддерживал полностью и безоговорочно, даже вызвался поучить детей французскому. Ну а пока хватало работы и с личным ремонтом, и с мини-котельной, точнее сказать, с трубами. Кстати, водопровод и канализация в окрестных домах все еще действовали, и тоже, не в последнюю очередь, благодаря Вострикову – водонапорная башня с насосной станцией находилась на территории его предприятия и пока еще действовала.
Все на той же «газельке» съездили к Стрельне, вывезли дрова…
По вечерам же Тихомиров читал старые газеты, быстро пробегая глазами заголовки статей.
«Решения XXV съезда Партии – выполним», «Десятой пятилетке – достойную встречу», «Награждение JI. И. Брежнева Золотой медалью Мира имени Ф. Жолио-Кюри»… И далее все в таком же духе. Ничего путного покуда не попадалось, а подшивок было много – читать не перечитать. Хорошо еще, Тамара помогала, но, похоже, надежды на советскую прессу оказались напрасными.
Ну вот, опять – «Первый пленум ЦК КПСС»… «Подарок коммунистов Тольятти XXV съезду – автомобиль ВАЗ-2106».
ВАЗ-2106… памятная, наверное, каждому второму российскому автолюбителю машина – многие именно с нее начинали. Да, «шестерочка», конечно, авто ностальгическое… однако все же не в такой степени, как тот же «ушастый» «запор» или 408-й «москвич».
А машинки-то у них приметные! Даже двадцать четвертая «волга» – и то…
Ездят они по Ленинскому, а куда? Где сворачивают? На Новоизмайловском, на Краснопутиловской, на Московском?
Хорошо бы узнать!
Как только? Сзади за машиной не побежишь, а ездят они быстро. Просить у Вострикова «газель»? Можно, но… Могут ведь что-то и заподозрить – движения-то практически нет, а тут какой-то грузовичок позади маячит и ведь не отстает, гад! Вычислят? Да, пожалуй. Не те, так эти – евсеевские тоже левую «газельку» не пропустят. Нет, нельзя рисковать, хитрей надо действовать, так, чтоб и возникнуть не могло никаких подозрений.
Да тут и придумывать-то особенно ничего не пришлось! Просто Макс, сказав председателю, что снова прогуляется в Дачное, дошагал по Ленинскому до площади Конституции, тем более денек-то выдался замечательный – солнечный (если можно так выразиться, поскольку туман все же свое брал), с легким приятным морозцем, шагалось легко, весело, Тихомиров даже крутку распахнул – до того распарился, до того стало жарко. Шел, поглядывал на высыпавших на улицы людей – гуляющих старушек, играющих детишек. В такой славный день чего же сидеть в четырех стенах? Тем более когда много народу, так ведь и безопасно… относительно безопасно. Как в старые добрые дотуманные времена!
Не тратя времени даром, Максим, свернув к «Меридиану», подошел к гонявшим мяч подросткам, точнее, к болельщикам:
– Пацаны, тут машина старинная не проезжала? Смешная такая…
– Машина? Не, не видали…
– Да как же не видали, Витек? Нет, сегодня, конечно, не видали, а вот дня три назад – одна такая проехала. Точно, как вы, дяденька, говорите – смешная. Маленькая такая, голубенькая, у нас во дворе давно такие ржавеют. Друг ваш, что ли, на ней ездит?
– Ну да, приятель. А куда поехала, не видал?
– По Ленинскому. – Пацаненок пожал плечами. – А куда дальше – не знаю.
Значит, по Ленинскому… Значит, к Московскому… Впрочем, запросто на Варшавскую могла завернуть.
На Варшавской молодой человек остановился на углу, возле поваленной автобусной остановки, подойдя к сидевшим на лавочке старушкам, улыбнулся как можно шире:
– Ох, погода-то! Еще бы солнышко да небо синее-синее… как раньше!
– Да
уж, как раньше, – засмеялась одна из бабушек. – Не знаем, будет ли уже, как раньше, доживем ли?– Обязательно будет, а как же?! – оптимистично заверил Максим. – Вы, случайно, тут моего приятеля не видели? Не заворачивал на днях к вашему дому? Машина такая смешная, старинная…
– Да теперь и машин-то почитай что нет. А смешную мы запомнили… Ничего в ней смешного нет, красивенькая такая «волга», черная… номера, извините, молодой человек, не запомнила – память уже не та.
– Митрофановна! Да ты «волгу» от «жигулей» отличишь ли?
– А чего же не отличу-то? У мужа моего покойного точно такая «волга» была, когда он в райкоме комсомола работал. ГАЗ-24 – ага! Вот времечко-то было! Помню, выбросили как-то в ДЛТ югославские сапоги, так я сразу звонить, муж прислал шофера, и мы на той «волге»…
– Спасибо, бабушки! – от всей души поблагодарил Макс. – Так она к этому дому подъезжала, «волга»-то?
– Да нет, не к этому. Вообще не сворачивала, так прямо по Ленинскому и пронеслась. Я ее и заметила-то, потому что машин сейчас считай что нет – редко-редко какая проедет.
По Ленинскому… До Московского, похоже.
– Да, вон туда, направо, свернул, «москвич»-то, по Московскому покатил, верно, к Пулкову или в Пушкин. Четыреста двенадцатая модель, кажется. По цвету как горчичник.
Пояснивший это пожилой, интеллигентного вида мужчина в длинном пальто, выгуливавший на поводке огромного пятнистого дога, улыбнулся и пожал плечами:
– Вот когда это точно было – не помню. Где-то на неделе, я вот так же с собакой гулял…
– Большое спасибо!
Наверное, дальше было никак не обойтись без «газели». Выпросить у председателя, загнать где-нибудь перед Шушарами в кусты, набрать жратвы побольше да сидеть ждать, надеясь, что ретро-автомобилисты когда-нибудь да объявятся… желательно поскорее. А если не объявятся на неделе? Так можно и до морковкина заговенья просидеть, тем более холодновато сейчас в машине, печку зря гонять не будешь – топливо в дефиците. И все равно именно так, похоже, и придется сделать – другого пути Тихомиров пока что не видел, ну разве что надеяться на газеты-журналы.
Заглянув вечером к Тамаре, Максим привычно взял пачку:
– Посижу вечерок, почитаю. Ты что смеешься-то?
– Журнальчик один читаю – во, «Ровесник».
– И что такого пишут?
– А вот послушай: «Вы, уважаемые читатели, спрашивали нас о группе „КПСС“, о „Чингис-Хан“, о „Тич-Ин“, об „АББА“. Что они сейчас делают? Распались? Очень может быть. Пишут очередные альбомы? Наверное… Но о них ничего не говорят и не пишут, а значит… а значит, о них нечего сказать!». Нет, ну ты, Максим, только подумай – во журналюги были, волки, не чета нынешним юношам-девушкам – вроде бы на читательские вопросы и ответили, а ничего не сказали!
– Ты за какой год читаешь-то? – Макс присмотрелся и разочарованно зевнул. – Ха! Восемьдесят второй. Поздновато будет!
– Да этот журнальчик так просто попался, затесался среди «Костра», – смутилась женщина. – Вот тебе «Костер». Как раз за семьдесят пятый, сентябрьский номер. Это, кстати, наш, ленинградский журнал, правда детский.
Тихомиров хмыкнул:
– Ты б еще какой-нибудь «Юный натуралист» предложила. Ну что там для детишек написать могут?
– Для них, наверное, ничего такого, что мы ищем. – Тамара неожиданно улыбнулась. – А вот они сами кое-что пишут. Наверняка в осеннем номере есть рубрика «Как я провел лето» или что-то в этом роде.