Сатиры
Шрифт:
1914 Лирические сатиры
Под сурдинку
Хочу отдохнуть от сатиры... У лиры моей Есть тихо дрожащие,легкие звуки. Усталые руки На умные струны кладу, Пою и в такт головою киваю...
Хочу быть незлобным ягненком, Ребенком, Которого взрослые люди дразнили И злили, А жизнь за чьи-то чужие грехи Лишила треьего блюда.
Васильевский остров прекрасен, Как жаба в манжетах. Отсюда,с балконца, Омытый потоками солнца, Он весел,и грязен,и ясен, Как старый маркер.
Над ним углубленная просинь Зовет, и поет,и дрожит... Задумчиво осень последние листья
О зимняя спячка медведя, Сосущего пальчики лап! Твой девственный храп Желанней лобзаний прекраснейшей леди. Как молью из'еден я сплином... Посыпьте меня нафталином, Сложите в сундук и поставьте меня на чердак, Пока не наступит весна.
****
1909
Из финляндии
Я удрал из столицы на несколько дней В царство сосен,озер и камней.
На площадке вагона два раза видал, Как студент свою даму лобзал.
Эта старая сцена сказала мне вмиг Больше ста современнейших книг.
А в вагоне-соседка и мой VIS-а-VIS Об'яснялись тихонько в любви.
Чтоб свое одинокое сердце отвлечь, Из портпледа я вытащил "речь".
Вверх ногами я эту газету держал: Там в углу, юнкер барышню жал!
Был на иматре,-так надо. Видел глупый водопад. Постоял у водопада И,озлясь,пошел назад.
Мне сказала в пляске шумной Сумасшедшая вода: "если ты больной,но умныйПрыгай,миленький, сюда!"
Извините.очень надо... Я приехал отдохнуть. А за мной из водопада Донеслось:"когда-нибудь!"
Забыл на вокзале пенсне, сломал отельную лыжу. Купил финский нож и вчера потерял. Брожу у лесов и вдвойне опять ненавижу Того,кто мое легковерие грубо украл.
Я в городе жаждал лесов,озер и покоя. Но в лесах снега глубоки,а галоши мелки. В отеле все те же комнаты,слуги,жаркое, И в окнах- финского неба слепые белки.
Конечно,прекрасно молчание финнов и финок, И сосен,и финских лошадок,и неба,и скал, Но в городе я намолчался по горло,как инок, И здесь я бури и вольного ветра искал...
Над нетронутым компотом Я грущу за табльдотом: Все раз'ехались давно.
Что мне делать-я не знаю. Сплю,читаю,ем,гуляю: Здесь иль город-все равно.
****
1910
Песнь песней
Поэма
Нос твой- башня ливанская, Обращенная к дамаску. "песнь песней"
Царь соломон сидел под кипарисом И ел индюшку с рисом. У ног,как воплощенный миф, Лежала суламифь И,высунувши розовенький кончик Единственного в мире язычка, Как кошечка при виде молочка, Шептала:"соломон,мой, соломончик!"
"ну,что?-промолвил царь, Обгладывая лапку.Опять раскрыть мой ларь? Купить шелков на тряпки? Кровать из янтаря? Запястье из топазов? Скорей проси царя,проси,цыпленок,сразу!"
Суламифь царя перебивает: "о мой царь!года пройдут как сон, Но тебя никто не забываетТы мудрец,великий соломон! Ну а я,шалунья суламита, С лучезарной смугло красотой, Этим миром буду позабыта, Как котенок в хижине пустой! О мой царь!прошу тебя сердечно: Прикажи,чтоб медник твой хирам Вылил статую мою из меди вечнойКрасоте моей нетленный храм!.."
"хорошо!- говорит
соломон.-отчего же?" А ревнивые мысли поют на мотив: У хирама уж слишком красивая рожаПопозировать хочет моя суламифь. Но ведь я ,соломон,мудрецом называюсь, И хирама из тира мне звать не резон... "хорошо,суламифь,хорошо,постараюсь! Подарит тебе статую царь соломон..."Царь тихонько от шалуньи Шлет к хираму в тир гонца, И в седьмое новолунье У парадного крыльца Соломонова дворца Появился караван Из тринадцати верблюдов, И на них литое чудоОтвратительней верблюда
Медный в шесть локтей болван! Стража,чернь и служки храма Наседают на хирама: "идол?чей?кому?зачем?" Но хирам бесстрастно нем. Вдруг выходит соломон. Смотрит:"что это за гриф С безобразно длинным носом?!" Не смущаясь сим вопросом, Медник молвит:"суламифь".
"ах!"- сорвалось с нежных уст, И живая суламита На плиту из малахита Опускается без чувств... Царь,взбесясь,уже мечом Замахнулся на хирама, Но хирам повел плечом: "соломон,побойся срама! Не спьяна и не во сне Лил я медь, О царь сердитый, Вот пергамент твой ко мне С описаньем суламиты:
Нос ее-башня ливана! Ланиты ее-половинки граната. Рот-как земля ханаана, И брови-как два корабельных каната.
Сосцы ее-юные серны, И груди-как две виноградные кисти, Глаза-золотые цистерны, Ресницы-как вечнозеленые листья.
Чрево-как ворох пшеницы, Обрамленный гирляндою лилий, Бедра-как две кобылицы, Кобылицы в кремовом мыле...
Кудри- как козы стадами, Зубы-как бритые овцы с приплодом, Шея -как столп со щитами, И пупок-как арбуз,намазанный медом!"
В свите хохот заглушенный.улыбается хирам. Соломон,совсем смущенный,говорит:"пошел К чертям! Все,что следует по счету,ты получишь За работу... Ты-лудильщик,а не медник,ты сапожник... Стыд и срам!" С бородою по колена,из толпы пророк аврам
Выступает вдохновенно:"ты виновенНе хирам! Но не стоит волноваться,всякий может Увлекаться: Ты писал и расскакался,как козуля По горам. "песня песней"-это чудо! и бессилен здесь Хирам. Что он делал?вылил блюдо в дни,когда ты Строил храм... Но клянусь!в двадцатом веке по рождении Мессии Молодые человеки возродят твой стиль в России..."
Суламифь открывает глаза. Соломон наклонился над нею: "не волнуйся, моя бирюза! Я послал уж гонца к амонею. Он хоть стар,но прилежен,как вол. Говорят,замечательный медник... А хирам твой-бездарный осел И при этом еще привередник! Будет статуя здесь-не просиЧерез два или три новолунья". И в ответ прошептала "меRсI!" Суламифь,молодая шалунья.
****
1908
Весна мертвецов
Зашевелились корни Деревьев и кустов. Растаял снег на дерне И около крестов.
Оттаявшие кости Брыкаются со сна, И бродит на погосте Весенняя луна.
Вот вылезли скелеты Из тесных скользких ям. Белеют туалеты Мужчин и рядом-дам.
Мужчины жмут им ручки, Уводят в лунный сад. И все земные штучки При этом говорят.
Шуршание.вздохи.шепот. Бряцание костей. И слышен скорбный ропот Из глубины аллей:
"мадам!плохое дело... Осмелюсь вам открыть: Увы,истлело телоИ нечем мне любить!"