Сатиры

Хорошо,об'едаясь ледяной простоквашею, Смотреть с веранды глазами порочными, Как дворник петер с кухаркой агашею Угощают друг друга поцелуями сочными.

Хорошо быть агашей и дворником петером, Без драм,без принципов,без точек зрения, Начав с конца роман перед вечером, Окончить утром дуэтом храпения.

Бросаю тарелку,томлюсь и завидую, Надеваю шляпу и галстук сиреневый И иду в курзал на свидание с лидою, Худосочной курсисткой с кожей шагреневой.

Навстречу старухи,мордатые,злобные, Волочат в песке одеянья суконные, Отвратительно-старые и отвисло-утробные, Ползут и ползут,словно оводы сонные.

Где благородство и мудрость их старости? Отжившее мясо в богатой материи Заводит сатиру в ущелие ярости И ведьм вызывает из тьмы суеверия...

А рядом юные ,в прическах на валиках, В поддельных локонах,с собачьими лицами, Невинно шепчутся о местных скандаликах И друг на друга косятся тигрицами.

Курзальные барышни,и жены,и матери! Как вас нетрудно смешать с проститутками, Как мелко и тинисто в вашем фарватере, Набитом глупостью и предрассудками...

Фальшивит музыка.с кровавой обидою Катится солнце за море вечернее. Встречаюсь сумрачно с курсисткою лидоюИ власть уныния больней и безмернее...

Опять о думе,о жизни,о родине, Опять о принципах и точках зрения... А я вздыхаю по черной смородине

И полон желчи,и полон презрения...

****

1908

Гугенбург Послание третье

Ветерок набегающий Шаловлив,как влюбленный прелат. Адмирал отдыхающий Поливает из лейки салат.

За зеленой оградою, Растянувшись на пляже,как краб, Полицмейстер с отрадою Из песку лепит лепит формочкой баб.

Средь столбов с перекладиной Педагог на скрипучей доске Кормит мопса говядиной, С назиданьем на каждом куске.

Бюрократ в отдалении Красит масляной краской балкон. Я смотрю в удивлении И не знаю:где правда,где сон?

Либеральную бороду В глубочайшем раздумье щиплю... Кто,приученный к городу, В этот миг не сказал бы:"я сплю"?

Жгут сомненья унылые, Не дают развернуться мечтеЭти дачники милые В городах совершенно не те!

Полицмейстер крамольников Лепит там из воды и песку. Вместо мопсов на школьников Педагог нагоняет тоску.

Бюрократ черной краскою Красит всю православную русь.. Но...знакомый с развязкою За дальнейший рассказ не берусь.

****

1908

Гугенбург Послание пятое

Вчера играло солнце И море голубело, И дух тянулся к солнцу, И радовалось тело.

И люди были лучше, И мысли были сладкиВчера шальное солнце Пекло во все лопатки.

Сегодня дождь и сырость... Дрожат кусты от ветра, И дух мой вниз катится Быстрее барометра.

Сегодня люди-гады, Надежда спит сегодняУсталая надежда, Накрашенная сводня.

Из веры,книг,и жизни, Из мрака и сомненья Мы строим год за годом Свое мировоззренье..

Зачем вчера при солнце Я выгнал вон усталость, Заигрывал с надеждой И верил в небывалость?

Горит закат сквозь тучи Чахоточным румянцем. Стою у злого моря Циничным оборванцем.

Все тучи,тучи,тучи... Ругаться или плакать? О,если б чаще солнце! О,если б реже слякоть!

****

1908

Гугенбург Кумысные вирши

1

Благословен степной ковыль, Сосцы кобыл и воздух пряный. Обняв кумысную бутыль, По целым дням сижу как пьяный.

За печкой свищут соловьи И брекекекствуют лягушки. В честь их восторженной любви Тяну кумыс из липкой кружки.

Ленясь,смотрю на берега... Душа вполне во власти телаВ неделю правая нога На девять фунтов пополнела.

Видали ль вы,как степь цветет? Я не видал,скажу по чести; Должно быть милый божий скот Поел цветы с травою вместе.

Здесь скот весь день среди степей Навозит,жрет и дрыхнет праздно (такую жизнь у нас,людей, Мы называем буржуазной).

Благословен степной ковыль! Я тоже сплю и обжираюсь, И на скептический костыль Лишь по привычке опираюсь.

Бессильно голову склоня Качаюсь медленно на стуле И пью. наверно,у меня Хвост конский вырастет в июле.

Какой простор! вон пара коз Дерется с пылкостью аяксов. В окно влетающий навоз Милей струи опопанакса.

А там ,в углу,перед крыльцом Сосет рябой котенок суку. Сей факт с сияющим лицом Вношу как ценный вклад в науку.

Звенит в ушах,в глазах,в ногах, С трудом дописываю строчку, А муха на моих стихах Пусть за меня поставит точку.

2

Степное башкирское солнце Раскрыло сияющий зев. Завесив рубахой оконце, Лежу,как растерзанный лев, И с мокрым платком на затылке, Глушу за бутылкой бутылку.

Войдите в мое положенье: Я в городе солнца алкал! Дождался-и вот без движенья, Разинувши мертвый оскал, Дымящийся,мокрый и жалкий, Смотрю в потолочные балки.

Но солнце,по счастью,залазит Под вечер в какой-то овраг И кровью исходит в экстазе, Как смерти сдающийся враг. Взлохмаченный,дикий и сонный, К воротам иду монотонно.

В деревне мертво и безлюдно. Башкиры в кочевья ушли, Лишь старые идолы нудно Сидят под плетями в пыли, Икают кумысной отрыжкой И чешут лениво под мышкой.

В трехцветном окрашенном кэбе Помещик катит на обед. Мечеть выделяется в небе. Коза забралась в минарет, А голуби сели на крышуОт сих впечатлений завишу.

Завишу душою и теломНи книг,ни газет,ни людей! Одним лишь терпеньем и делом Спасаюсь от мрачных идей: У мух обрываю головки И клецки варю на спиртовке.

3

Бронхитный исправник, Серьезный,как классный наставник, С покорной тоской на лице, Дороден,задумчив и лыс, Сидит на крыльце и дует кумыс.

Плевритный священник Взопрел,как березовый веник,

Отринул на рясе крючки, -тощ,близорук,белобрысКатарный сатирик,очки и дует кумыс. Истомный и хлипкий,как лирик, С бессмысленным пробковым взглядом, Сижу без движения рядом. Сомлел,распустился,раскис и дую кумыс.

"в полтаве попался мошенник",Читает со вкусом священник. "должно быть,из левых",Исправник басит полусонно. А я прошептал убежденно: "из правых".

Подходит мулла в полосатом, Пропахшем муллою халате . Хихикает...сам-то хорош!Не ты ли,и льстивый и робкий, В бутылках кумысных даешь Негодные пробки?