Сато

— Я ничего не делал.

— А кто ножом махал? — у участкового никак не складывалась картинка.

— Костя.

Повисла тишина. Мохов поправил фуражку и покачал головой.

— Ёб… — он покосился на мальчика. — То есть это ребенок… ну…

— Да.

Участковый отложил ручку и откинулся в кресле, думая, что предпринять. Страдальчески кривясь, он осмотрелся, будто бы ища поддержки.

— Хорошо, расскажите, что вы видели?

— Я обратил внимание, только когда все началось. Костя отбивался ножом от каких-то мужиков. Ну, там в толпе непонятно было, — Саша развел руками. — У одного пистолет выпал. Потом они убежали.

— Он?! Трех мужиков ножиком разогнал? — участковый указал пальцем на Костю.

— Угу.

— Фигня какая-то… Опера сейчас записи смотрят, вы же понимаете, что врать бессмысленно?

— Понимаю.

А что еще мог ответить Саша? Что он мог сделать? Молиться, чтобы камеры не запечатлели, как Костя готовился к атаке, наматывая салфетки на руки?

— Ладно, — участковый потряс рукой, будто бы призывая окружающих собраться, хотя очевидно, что самым растерянным сейчас был он. — Что-нибудь еще можете сказать по сути произошедшего?

— Я почти ничего не видел, — покачал головой Саша. — Да и сделать ничего не успел.

— Ясно, — участковый снова покосился на Костю. — А ты чего скажешь, пацан?

— Он первый начал, — шмыгнул носом Костя. — Я испугался и…

— Мохов, ты очешуел?! — все повернулись к подошедшему мужчине в гражданском.

— Дак я…

— Тебя за яйца повесят за то, что ты с малолеткой без ПДН-щика разговариваешь!

— Товарищ…

— Тамбовский волк тебе товарищ! Всех опросил?!

— Ну, почти… — Мохов недовольно покосился на Сашу. Ему очевидно не нравилась показательная порка в присутствии гражданских.

— Так и работай дальше!

Участковый поспешил ретироваться. Мужчина в гражданском покачал головой, глядя ему вслед, повернулся к Саше и представился:

— Старший лейтенант Аверин. Дежурный следователь. Тут мы не можем провести опрос, как понимаете, с детьми особые правила работы. Придется вам проехать в участок для прояснения. Сейчас сержант опрос окончит и отвезет вас.

— Хорошо, — кивнул Саша.

— Я приеду чуть позже, подождете в комнате ожидания. Мохова проинструктирую.

— Ладно, — повторил Саша, хотя его ответ явно не требовался.

Саша с Костей отошли в сторону и сели за стол, наблюдая за участковым. Тот уже разговаривал с кем-то, периодически косясь на следователя, который ходил туда-сюда и придавал энергичности действиям всех полицейских.

— За камеры не волнуйся, — вдруг спокойно сказал Костя.

Саша вздрогнул и посмотрел на сына. На сына ли?

— На камерах только бой. Готовился я за углом, а над кассой козырек. То место, где я разряжал пистолет, перекрыто колонной. Они увидят только драку и то, как меня пнул один из нападавших. Они не узнают, с чего все началось.

Саша почему-то смотрел куда-то в сторону. Не поворачивался к сыну, будто бы никто не должен был знать или увидеть, как они разговаривают. Что-то происходило с ним самим. Изгибались какие-то грани сознания.

— Гражданин! — позвал его участковый. — Пройдемте!

Глава XIX

— Приехали, — старшина дернул ручник, сонно потянулся и откинулся в кресле.

У Саши возникло ощущение, что он никогда не глушит мотор — возможно, потому, что снова завести машину уже не сможет.

Он подождал, подергал ручку двери, но та оказалась заблокирована. Логично.

— Сильнее дергай! — раздался приглушенный стеклом голос Мохова, уже стоящего на улице. — Она заедает.

Действительно, дверь открылась. Дело было вовсе не в предусмотрительной блокировке или чем-то таком. Саша подождал, когда из машины выберется Костя, и осмотрелся.

Уже стемнело, поэтому в глаза бросилась подсвеченная дверь проходной и решетчатые ворота, над которыми скопился целый набор гербов и две таблички. Одна гласила «ПОЛИЦИЯ», а на второй значилось «Отдел Внутренних Дел по району Новогиреево, Восточного административного округа г. Москвы». Само здание напоминало скорее маленькую школу, чем участок.

— Проходим, — поторопил сержант.

Саша не возражал. Вся троица двинулась к проходной. Внутри, вопреки ожиданию, не было никаких протокольных сине-зеленых стен. Бежевое пластиковое покрытие, вероятно, укрепленное поверх всех предыдущих культурных слоев, делало проходную какой-то критически узкой. Видимо, полные люди в полицию не ходят, подумал Саша.

Вся троица прошла вертушку под рассеянным взглядом младшего сержанта за окошком и оказалась на территории участка. А уже через минуту поднялась по ступенькам в дежурное отделение.

Все почти как в кино. Большое стекло, за которым двое полицейских заняты рутинной работой, и трафаретная, отдающая советской романтикой надпись «Дежурная часть».

Саша снова почувствовал неприятную дрожь в коленях. Участковый сунул в окошко какие-то бумажки. Лейтенант устало покосился на него.

— Из торгового центра, для выяснения обстоятельств.

Лейтенант заглянул в свой журнал, видимо, нашел соответствующую запись и кивнул. Раздался усиленный динамиками голос:

— Документы.

Саша сунул в окошко паспорт. Лейтенант принялся его пролистывать и приказал Мохову:

— В комнату ожидания отведи их.

— Поучи меня, — огрызнулся участковый.

— А паспорт? — вскинулся Саша.

— Да отдадим, успокойтесь, — скривился лейтенант так, будто бы у него неприятно стрельнуло в ухе.

Сержант открыл дверь, расположенную справа от «аквариума», в котором сидел дежурный, и жестом пригласил Сашу войти.

— Тут подождите.

— Долго?

— Сколько надо, столько и подождете.

Судя по тону, сержант не хамил. Он вообще всегда так разговаривал. Это нормально.

Ничего примечательного, кроме плаката, призывающего к бдительности, в комнате не обнаружилось. Стол, старые стулья.

Костя сразу же сел, скрестил руки на груди, зевнул и закрыл глаза, устраиваясь поудобнее. У Саши возникло ощущение, что его сын — частый посетитель таких заведений.

Он сделал круг по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. Осмотрел углы, потолок. В машине они с Костей не могли поговорить, а это, кажется, нужно было сделать.