Сборник-3

от богдыхана: дескать, что за матерь вашу! Всё отрыть и жить,

как жили!

Старший лодочник, очкарик, что ешё не видел моря, средний

лодочник, красотка, председатель профсоюза, заседали молча,

тройкой. Посидели-переспали. Утром как врага народа расстреля ли двуменьшого...

Как всегда в конце столетья прилетала птица-боинг.

Говорили о погоде. Принимали прямо в лодке. Угощали гоби с

яком, по приказу богдыхана. Удивлялась птица-боинг, заедая го би яком: "Как вы можете, ребята, столько лет без капли влаги?"

Тут же вынесла красотка, председатель профсоюза, полведра

аэрозоли по приказу богдыхана.

Засадила птица-боинг, гоби с яком отрыгнула! Старший лодоч ник, очкарик, от конфуза обезумел! Средний лодочник, красотка,

председатель профсоюза, приоткрыла косметичку и приказом по

пустыне повелела гнать из тыквы сок армянского разлива и не медля изготовить три надежных апельсина из отходов бумбы-ямбы

труб и радиодеталей.

Дура, дура птица-боинг! Где ей ведать, мокроступой,

что у нас гагары тонут без ведра аэрозоли! Потому что гоби с

яком им, гагарам, недоступно...

– 20

– Средний лодочник, красотка, председатель профсоюза, постоя ля на закате, почесала где не надо и пошла своей дорогой. Хо роша дорога к дому!

Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок.

Старший лодочник, очкарик, никогда не видел моря.

Он лежит в гострудсберкассе под портретом богдыхана.

Иван Крутой.

РЕЧЬ

Вот, скажем, вылезет какой-нибудь там нахал,

Начнет рассуждать обо всякой там мистике...

А вы спросите его, куда этот Марк шагал

Без визы в паспорте и выездной характеристики?

А чтобы внизу не поднимали ор,

Куда, мол, девается вся колбаса,

– Пускай приедут Карден и Диор,

Покажут ихние чудеса.

– 21

– А лучше, конечно, всё запретить.

Или произвести Макаревича в римские папы.

"Машину времени" раскрутить

Взад, чтоб полезли прежние времена и этапы.

Все двери гвоздями заколотить,

Забить покрепче, не только в Европу окошко.

Эх, гайки бы снова подзакрутить,

А недовольных послать на картошку.

Но дело, конечно, не в колбасе.

Были, конечно, дела и похлеще.

Задолго до гласности знали все,

Какие у нас удивительные происходят вещи.

Чуть ли не деньги были отменены,

– И жили же многие без них столько лет!

Поскольку одним они не нужны,

А у других всё равно их нет.

Надо, стало быть, непременно духовно крепить

И всячески развивать всесторонне

Что-нибудь, отчего все разом вдруг бросят пить,

Не повредив нашей очень тяжелой промышленности и обороне.

Страна-то большая... Не углядишь,

Кого выпускать и впускать поименно.

Но твердо скажем пролетарское "Кыш!"

Псевдоспортивным самолетам-полушпионам!

– 22

– НИЧЕЙНАЯ НАРОДНАЯ ПЕСНЯ

Вот мчится тройка никакая

Вдоль по дороге никакой.

Никто, никак не напевая,

Трясет ничейной головой.

Там дух ничей. Ничем там пахнет.

И никаковские поля.

Никто не встанет и не ахнет:

Мол, как же так? Ничья земля!

Никто не поведет и бровью,

Никто не ворохнет плечом.

Ничей покой не куплен кровью.

Никто

Не плачет ни о чем.

ТОСТ В ЧЕСТЬ НЫНЕПОКОЙНОГО

Дорогой наш Всемуголова!

Уменьшаются в росте слова

Из числа специально найдённых.

Против вас я - один из едва

Разувиденных и наблюдённых.

Вам ведь стоило бровью моргнуть,

Чтоб за всем, что ни есть, наблюднуть,

Чтобы всяк наблюдимый исторг

Из чревес наблюдомый восторг,

Дабы сам наблюдатый соблюл,

– 23

– Взявши сам себя на караул,

Наблюдалый чтоб - сам осознал

Степень ту, до которой он мал,

И в сиянии ваших наград

Наблюдальный чтоб сделался рад,

Наблюждаемый чтоб не стерпел,

Оду чтоб наблюдастый вам спел,

Чтоб на вас наблюдались медали!

А когда вас зароют в паркет

Под блюдение бдящих ракет,

Поднаблюдные чтоб зарыдали.

¤ * *

Ну, погода к нам явилась!

Клятый минус зверски лют.

Как бы стуже ни ярилась,

Не боится русский люд.

Как там старая Европа?

Нас не хочет воевать?

Нет! Видать, примерзла кожа,

Из-под снега не видать!

Ты поди-ка в нас прицелься!

Ну а нам - пущай - мороз!

Лопнет в градуснике Цельсий,

Не дождавшись наших слез.

– 24

– * * *

Поля не родят бутерброд,

И даже герой не отважен.

Неважен чужой оборот,

Коль даже и свой не налажен.

Ценою ужасных побед

Ужели и хлеб не заслужен?

В один несъедобный обед

Смешались и завтрак, и ужин.

Я сам их возник из пустот,

Я выдернул их, как из скважин.

Народ густопсовых пород

Загадкою гадкой загажен.

Эпоха ладони прострёт

И выстрелит телом героя.

И он, обгорелый, замрёт

На первое и на второе.

И сколько бы ни было лет,

Мозги хороши без извилин...

И жизни прожарен омлет,

И орден снаружи пришпилен.

И время летит, как снарят,

Который из прошлого вынут.

Но завтрак и ужин стоят

На почве и медленно стынут.

– 25

– Нина Искренко

ОТРЫВОК ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЯ Я И БОРХЕС

(Подражание мне и Борхесу).

Шесть одноруких богов

с гелиокантропского архипелага

плавали в поисках ночлега