Scarlet Torment

– Мирослава? – вырвалось у меня, и девушка улыбнулась, показав ровные белые зубы, которые слегка отдавали желтизной из-за помады и её фарфоровой кожи.

– Да, – она кивнула. – Мирослава Карс, но ты можешь звать меня просто Слава.

– Очень...приятно, – я неуверенно протянула руку, что бы поздороваться, однако девушка только усмехнулась, отдалившись от старшего брата. Она ловко обернулась и осмотрела раскрывших рот школьников, которые уже переживали второй шок за последние минут пять.

– Какие все... перепуганные и удивлённые, будто увидели не меня, какую-то сестру этого парня, – она указала пальцем на Макса и тот, прикрыв глаза, засмеялся, – а второе пришествие Христа.

– Если бы Иисус был женщиной, в конкурсе красоты между тобой и им – ты бы победила! – раздалось из толпы. Это сказал высокий высушенный парень, покрытый густой сетью татуировок на руках и шее. Тёмные волосы вздымались причудливым ёжиком, а до высоких скул, выделяющихся на смуглой коже, расползалась лёгкая щетина. На парне была лёгкая белая майка, болтающееся на нём, словно на вешалке. Он держал на одном плече портфель, а второй вертел не начатую сигарету, аккуратно перебирал ею меж длинными пальцами, так же покрытыми чёрными тату. Позади него светились ещё два парня, такие же небритые, лохматые, татуированные и с пирсингом в ушах. Я всмотрелась в их глаза и что-то заставило сердце нервно дёрнуться, что отдалось лёгким покалыванием в груди. Глаза парня, заговорившего о Славе, отдавали страной желтизной. Девушка, которой был адресован комплимент, выгнулась, словно кошка и улыбнулась, закидывая волосы назад с видом супермодели перед фотоаппаратами.

– Мне кажется, место альфа-самца выдали не тому парню, – парень с видом утренней помятости прошёл мимо Мирославы, подмигнул ей и клацнул зубами перед её лицом. Девушка хмыкнула и подмигнула ему в ответ. Я наблюдала за всем этим, как за неким спектаклем. Провела глазами парня и заметила отвисшую челюсть Кэтрин, которая чуть ли не пускала слюни, провожая взглядом явно плохого парня, который, к странности, не завоевал место самого сексуального старшеклассника. Её голубые глаза загорелись, руки тряслись, по лбу стекала капля пота.

– Мне кажется, кому-то нравятся плохие пальчики... – собрав всю свои стёбовские замашки, я нагнулась к Кэтрин и медленно шептала. От этого блондинка покраснела, а после вовсе отвернулась от меня и сделала вид, будто листает конспекты. Вроде бы ступор унялся и в коридоре снова началась шумиха, какая была раньше, до прихода Мирославы и её брата. Конечно, все теперь косились на нас и перекидывались парой слов, но всё-таки стало привычно шумно и не так неловко.

Мирослава покачивалась на каблуках, рассматривала меня совсем не стесняясь и в какой-то момент, она, кажется, понюхала меня?...

– Макс, три штуки! – она демонстративно протянула руку брату и улыбнулась, косо взглянув на него. Брюнет, сделав гримасу, достал из кармана пару купюр и вручил сестре. – Хорошие духи, Маргарита. Скажешь как-нибудь название.

– Обязательно, – неуверенно ответила я, потому что не совсем понимала, что сейчас произошло. С чего вдруг она нюхает меня и забирает у брата деньги?

– Где Кай? – Слава выпрямилась, осмотрелась и вздохнула, засовывая деньги в задний карман светлых джинсов. Её лицо быстро изменилось, словно то, что она меня нюхает и хвалит мои духи, хотя, по ней видно, что запах ей определённо не нравился, было чем-то совсем никчёмным. – Мы вчера так скудно поболтали.

– Появится, – бросил Макс и кивнул мне, увлекая за собой. Я пошла следом за ним, через плечо смотря на Мирославу, быстро нашедшую общий язык с какими-то парнями из параллельного класса. Карс завернул за угол в полумрак многочисленных школьных коридоров и остановился у двери в мини-архив, где хранились украшения и прочие безделушки, предназначенные для праздников. Парень кинул портфель на пол и взглянул на меня. Я видела взгляд голубых глаз в полутемноте и застыла, снова вспоминая его ледяные поцелуи и всё, что он со мной делал... Не знаю, как ещё не потеряла сознание. Я через силу отвела глаза и заметила, что у него на поясе была завязана клетчатая чёрно-красная рубашка, прикрывающая чёрные джинсы, уходящие в тёмные кеды. Он томно вздохнул, провел рукой по спутанным волосам, схожими цветом на антрацит. Я вздохнула, сдерживая прилив неоднозначных чувств, заставляющих руки потеть и что-то внизу живота раздражающе сжиматься.

– Что ты хотел? – начала я, так как смотреть на него молча больше не могу.

– У нас тут такая странная ситуация, – его руки потянулась к краям футболки и вскоре я увидела обнажённый крепкий торс, по которому ветвями расходилась чёрная печать, напоминающая розу, следом подкаченную грудь, на которой, пусть и в полумраке, заметила светлый отпечаток чего-то, напоминало это шрам. Откуда у вампиров шрамы? Хотя... У Лео они тоже были. Парень остановился, оставив футболку у горла и вскоре повернулся ко мне спиной. По рельефу мышц, очерчённых тенью на бледной коже, выделялись покрасневшие царапины, напоминающие следы от ногтей. – Они не исчезли.

– А должны были?... – я коснулась его холодного тела пальцами и в голову ударила мысль о том, что он, мать его, вампир, на нём всё заживает быстрее, чем на собаке. – Точно...

– Должны были, – он вздохнул с каким-то раздражением в голосе. – Ободрала меня, как кошка. Честное слово.

– Ты не доволен что ли? Часто у тебя на спине такие красивые царапины, а? – я усмехнулась, положив руку на шею, усыпанную тёмными засосами, которые еле прикрывали кудри не завязанные в хвост. Макс обернулся ко мне, обтянул футболку и ухмыльнулся, дёрнув плечами.

– Просто... – он задержал дыхание, пусть оно ему было и ненужно, а после вдыхая, спустя пару секунд, отвёл глаза в сторону и смотрел куда-то в темноту коридора. – Я этому удивился. Подобных вещей ещё никогда не случалось.

– Век живи, век учись, – я дёрнула плечами и улыбнулась, рассматривая его лицо, обрамлённое тенями и спутанными прядями чёрных волос. Глаз не было отчётливо видно, ни голубого льда в них, ни отсутствия рисунка на радужке. Острые скулы подчеркивались тенью от мрака в коридоре, нос казался намного ровнее, чем был на самом деле, а губы приобрели тёмно-бордовый оттенок, отчего стало одновременно и жутко, а так же возникло чувство, будто он всё ещё жив и кровь приливает к его почти белым губам.

– В моём случае – вечность, – спустя несколько секунд молчания, произнёс Макс. Он вздёрнул подбородок, громко вздохнул, затягивая воздух носом, который был отнюдь не идеален, пусть раньше я этого и не заметила. На переносице была маленькая горбинка, словно от ношения очков или типа того. Этого я раньше не замечала. Совсем не замечала. Видела лишь идеал, фактически, любой девушки. Голубоглазый брюнет, который вскружит голову даже голливудской звезде.

– Может царапины как-то связаны с тем, что я...как там? Нейтрал? – я переключилась на раннюю тему и скрестив руки на груди, отвела глаза в сторону, смотрела на стену, заполненную тёмно-жёлтым светом потолочных ламп.

– С этим может быть связано всё, – он произнёс это крайне странно, с какой-то хрипотой и загадочностью, а после его изящная крепкая рука вытянулась и холодные длинные пальцы сжали мою руку и потянули на себя. В мгновение я оказалась рядом, зажатая в крепких холодных объятиях. Я упёрлась руками в его грудь и смотрела на него впритык, тяжело и быстро дыша. Каждое его прикосновение, вздох, взгляд – это сводило с ума. Или это уже вампиры сводили меня с ума! Не знаю... Парень убрал кудрявую прядь с моего лица и в полумраке рассматривал моё лицо, медленно краснеющее, но уверена, он видел и это. Одна из самых прикольных способностей вампиров – ночное зрение. Он видел всё.