Scarlet Torment
Шрифт:
Слава смотрела сверху на девушку, которая возмущённо пялилась и цокала раз за разом всё противнее. Девушка с лиловыми волосами невзначай приподняла бровь и гордо вздёрнула подбородок, откидывая тем самым мелкие пряди назад.
– Кто ты такая и что у тебя с Каем? – пробурчала та, встав словно вкопанная перед Мирославой. Карс перекосило. Она напряглась и вдёрнула плечи; задёргались скулы. Девушка по сути своей не любила, когда некие второсортные смертные заграждали ей путь своим хилым тельцем, но более не любила, когда ей били по самому больному в самый не подходящий момент. Да, никто не любит такие моменты. Но редко кто реагирует так же, как это делала Мирослава. Девушка крепко схватила одноклассницу за шиворот тонкой белой блузки, от чего тот затрещал, а после сильно толкнула её в дверь, которая открывалась лишь с лёгкого толчка. Заштукатуренная мадемуазель вылетела из раздевался, как пакет с мусором. После вышла Слава,
– Я представилась по приходу, кажется, – прорычала Мирослава, встав над девушкой, подобно падшему ангелу возмездия. За её спиной не хватало лишь тёмных широких крыльев. Вокруг Мирославы еле видимым ореолом мерцало лиловое свечение, такое часто случалось, когда она была в ярости. Девушка еле сдерживала себя, что бы не показать смертной то, как она выглядит по настоящему. То, какого цвета её глаза и то, во что превращается её лицо и тело, когда душу захлёстывает волна безудержной ярости. Слава нуждалась в том, что бы кого-нибудь поколотить. Руки чесались. Нужно было. Слова Кая и её признание добили её. Оставалось лишь уйти в свой мир, полный насилия, алкоголя и беспорядочный связей. Начала она с насилия и грубости. – Если ты вдруг не услышала, повторю – Мирослава Карс, не к твоим услугам; не привыкла приклоняться перед мусором. Что у меня с Каем? Твоё ли это дело, овца? Лучше бы книгу лишний раз почитала, чем совать свой нос в то, чего не знаешь.
– Дело как раз таки моё! – не унималась Шерон, подымаясь с пола и снова встав перед Мирославой. Это было последней каплей. Слава оскалилась, скривила брови и ловко схватив девушку за волосы, наклонила её и ударила коленом по лицу, сама же не почувствовала и покалывания. Нос Шерон плеснул кровью и та, заорав, расплакалась. Разбитый нос, хлещущая из него кровь, потёкший тональный крем, расплывшаяся тушь. Замечательная картина! Слава улыбнулась, выпуская из пальцев густые жёсткие волосы.
– Ещё одно слово и я сломаю твой нос, вывернув его в другую сторону, – девушка хлопнула в ладоши, хитро улыбаясь и отворачиваясь. Её карие глаза округлились и она поджала губы. К ней быстро приближался высокий брюнет, волосы которого развевались на ветерке, возникающим от быстрой ходьбы. Майка разлеталась, вздымаясь над крепким телом, показывая омерзительный чёрный узор на его животе. Лишь кусочек, самый уголок, но Слава знала как он выглядит. Знала каждый изгиб печати, знала количество лепестков, знала каждый символ. И каждый раз ужасалась от своего знания. И ужасалась, лишь увидев кусочек этой мерзости на теле брата. Макс обогнул кружок ребят и смахивая чёрные пряди в лица, вцепился крепкими пальцами в плечи сестры, сердито и напугано смотря в её глаза.
– Что ты делаешь?! – прохрипел он, косясь в сторону девушки с разбитым носом, которую бережно обнимали подруги и протягивали салфетки. – Слава!
– Отвали, – буркнула девушка и отвернулась от брата, опустив глаза, скула на её пустом лице еле заметно дёрнулась. – Она напросилась.
– Ты же могла...- начал было он, но заткнулся, только сестра повернулась к нему лицом и он узнал в её карих потускневших глазах знакомый до боли взгляд. Этот взгляд был сравним с куском стекла, разлетевшегося на миллиарды мелких осколков. Он уже видел такое в её глазах и вероятно, только он и знал, что она способна на подобные взгляды. Растоптанный, убитый, разбитый вдребезги... Зрачки тряслись, Макс видел в них своё неровно отражение и ему невольно становилось больно в груди.
– Убить её? Покалечить? – прорычала вампирша. – Жизнь какой-то смертной стоит паники? Какая разница... Рано или поздно она всё равно умрёт. Причём, сильно сомневаюсь, что своей смертью. – Слава окинула оценивающим взглядом уходящую Шерон. Которая юбка, вульгарная блузка, туфли на шпильках. – Подхватит от какого-нибудь наркомана в баре СПИД или сифилис, а потом и загнётся в муках... Она не стоит паники, Макс. Никто из них не стоит того, что бы мы за них волновались.
– Ты не понимаешь! – Макс прижал сестру к стене, смотря в её глаза с болью и злостью. – В школе! Убить её в школе?! С ума сошла?! Давно тебя не расстреливали?! Слава...
– Лучше бы я не возвращалась! – отталкивая брата сильным толчком в грудь, она вырвалась и убежала, расталкивая толпу народу. Макс остался стоять у двери в женскую раздевалку, провожая силуэт убегающей сестры расстроенным и испуганным взглядом.
Я быстро шла следом за одноклассниками и на стадионе завидела толпу ребят из параллельного класса. Среди них увидела высоко лохматого татуированного парня, заросшего щетиной. В сторонке, в компании какого-то паренька, ростом не больше метра семидесяти, стоял Мэтт. Я несколько секунд смотрела
на него, точнее рассматривала его улыбчивое лицо, добрый тёплый взгляд. На нём была лёгкая футболка с широким горлом, открывающим линии ключиц, которые красиво выступали на загорелой коже, а так же виднелись линии мышц плеч. Отведя взгляд от его тела, выделяющегося сквозь ткань футболки, я снова взглянула на его лицо. Русые волосы искрились золотом в ярких лучах солнца. Его волосы не прибывали в хаосе, как это было у Макса. Более-менее уложенные, расчёсанные. Он улыбался. Ах, как же красиво он улыбался. Ровные белые зубы контрастировали со смуглой кожей, вызывая приятную дрожь по спине. Всегда нравились люди со столь красивыми улыбками. Повторюсь, если бы была моя воля выбирать школьного идола – выбрала бы его.Подойдя ближе к столпотворению ребят, я увидела Макса, стоящего в паре с Каем, который, кстати, значительно похорошел с нашей последней встречи на кампусе. Его кожа превратилась в белоснежный фарфор, вокруг глаз не было кроваво-синих подтёков, губы порозовели. Он выглядел бодро, живо. Как всегда, в общем. Видимо, кто-то попал в его руки. Вампир перекусил. Отведя взгляд в сторону, я увидела Мирославу, что сидела под деревом и рвала тонкую травинку, нахмурившись и задумавшись о чём-то своём.
Почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернув голову увидела татуированного парня, который смотрел на меня, как волк смотрит на свою добычу. Его глаза, скрывающиеся в тени растрёпанной чёлки и густых бровей, слегка выходящими вперёд, блестели странной зеленоватой желтизной. Наверняка – это какие-нибудь линзы. Парень улыбнулся мне хищной улыбкой и подмигнул, отчего стало не по себе. Вскоре я уже наблюдала его плавную походу в мою сторону. Он встал передо мною, возвышаясь, словно статуя. Статуя лохматого панка? Или он рокер? Наверняка, какой-нибудь субкультурщик.
– Привет, красавица, – он улыбнулся, в духе той улыбочки, который Кай одаривал девушек. Не хватало ему ещё вместо «красавицы» сказать «зая», точно бы вышел шаблон вампира с родинкой у левого глаза.
– При...привет, – я пожала плечами. Не знаю, что-то мне в нём не нравится. И я говорю не о внешних качествах. Если бы подстригся, расчесался и побрился – выглядел бы он вполне презентабельно. Татуировки, значение которых я бы предпочла не узнавать, смотрелись на нём хорошо, пусть и пугали. По левой руке струились полоски текста, кажется, на латыни. Меж них складывались символы, смахивающие на алхимические знаки из средневековья. До самого предплечья разворачивался этот текст и странные символы, значения которых я не знала. Вторая его рука была забита плотным рукавом. Внизу всё начиналось с некого подобия буддийской мандалы, уходящее узкими линиями, подобно перьям, вверх по руке. В петельках перья подобных линий, в самой серединке, были буквы латинского алфавита. Чуть выше – цветок аконита, обвивающего руку, словно плющ. А над им, маленькой линией от сгиба локтя до плеча – фазы луны, вокруг которых струились такие же перья подобные линии, тянущиеся прерывисто от подобия мандалы. На широкой шее, на которой выступали толстые вены, так же была татуировка. Надпись, судя по звучанию – латынь. Там было написано: «Decies repetita placebit». Помнится, видела эту фразу в одной из книг в гильдии: И десять раз повторённое будет нравиться. К чему это?
– Ты же та самая новенькая, зацелованная этим ва...кх, местным идолом?! – он поёжился, подняв глаза и устремив взгляд вперёд. Я не успела обернуться. На плечо легла холодная рука, на которой болтался толстый браслет из белого золота. Я осмотрела длинные пальцы, слегка теребящие ткань моей футболки. После затаила дыхание, чувствуя, как локоть упирается в твёрдый мужской торс, как в кожу впиваются миллионы ледяных иголочек. Хотела бы я закрыть глаза и закусить губу, просто оттого, что это чувство нравится мне до безумия, но татуированный парень смотрел на меня так, словно видел на сквозь и прекрасно знал, что я чувствую.
– Эрик? Какие-то проблемы? – раздался приятный голос Карса, стоящего рядом со мной так близко, что сердце будто глухо упало куда-то вниз. Так-с. Значит этот татуированный паренёк со странными глазами и есть Эрик Смит о котором молва в раздевалке шла.
– Хм, – промычал татуированный парень, покачав головой. – Всё путём, Карс. – Эрик подмигнул брюнету рядом со мной и его глаза снова заблестели странной желтизной с зелёным отливом. Этот блеск был схож с блеском волчьих глаз.
– Как настроение? – прозвучало над ухом и я задрожала, поворачиваясь медленно и неуверенно. Макс внимательно смотрел на меня, так и не убрав руку с моего плеча. Я мгновенно вспомнила о том, что мне сказала Слава и следом увидела, как она на меня смотрит, спрятавшись в тени деревьев. Её взгляд был тяжёлый, холодный. Мне стало так не по себе... Тело онемело, колени начали подкашиваться и сознание слабеть. Снова стало плохо. От слабости закружилась голова, но я держалась. Я аккуратно убрала его руку с плеча и прикрыв глаза, вздыхая, посмотрела куда-то в сторону, за Макса. По футбольному полю проходился Мэтт, всё так же болтая с невысоким пареньком, который был ему по плечо и выглядел очень тощим.