Счастливчик
Шрифт:
Всех устраивало то, что на крошечные деньги наняли вахтера, живущего здесь же, в общежитии, а маму Марата устраивало то, что она работает, а не сидит на пособии по инвалидности, что жилье стало получше, чем темный перекошенный барак, и что в праздничные дни ее просят поменяться дежурством и за согласие доплачивают.
Муха на окне зажужжала и с новой силой начала пытаться вылететь на свободу.
Марат, перевернулся на бок, лежал и вспоминал узкие темные этажные общежитские коридоры с дверями, по левую и правую стороны, тесную кухоньку одну на весь этаж, постоянно мокрые отсыревшие душевые с расписанием
Он припомнил, как с дружком детства, вечно голодные тринадцатилетние подростки, они воровали еду на общей кухне своего этажа.
Там были такие эпизоды!
Классическим вариантом считалось воровство практически готовой курицы из кастрюли кипящей на плите. Надо было только выждать, пока незадачливая повариха отлучится за какой-нибудь приправой.
Он даже тихо захихикал, вспоминая, как они неслись по коридору, перебрасывая друг другу горячую, как кипяток, завернутую в полотенце куриную тушку.
А еще можно было утянуть шкворчащую на сковороде жареную картошку вместе со сковородой. Ах, вкуснятина!
Они сидели в полумраке этой маленькой комнатки, обжигаясь глотали почти не жуя эту картошку, чтобы потом подкинуть понезаметней сковороду на место.
Когда мама с изумлением видела припасенную для нее курочку, картошку, другую еду, она обязательно спрашивала откуда. Каждый раз в запасе отыскивалась история о друге, который приглашал на день рождения, или рассказ о чьем то семейном празднике. Мама верила, просила благодарить, расспрашивала подробности.
Знала бы она эти подробности!
Как-то раз, когда мама приболела и не было ни копейки денег, а есть хотелось до судорог, Марат пробрался на кухню. Никаких курочек, только в кастрюльке на плите, в бурлящем кипятке, варились оставленные без присмотра белые крупные картофелины.
Действовать нужно было быстро. Марат быстрым движением сунул обе руки в кипяток, зажал по картофелине в каждый кулак и стремительно выхватил руки из кипятка.
На беду Марата, хозяйка была очень близко. Она зашла на кухню проведать свою картошку. Что было делать? Марат сунул покрасневшие ошпаренные кулаки с зажатыми в них картофелинами в карманы брюк.
На беду, ничего не заметившая хозяйка кастрюли с картошкой смертельно скучала и, не давая уйти, расспрашивала и расспрашивала о маме, об общих делах, не замечая того, как белеет теряющий сознание от боли Марат.
Кончилось все относительно благополучно. Соседка ничего не заметила, мама поела картошки, но Марат долго еще не мог держать в руках никакие горячие предметы.
Муха загудела, отлетела от окна на середину комнаты и начала кружить у Марата над головой. Сделав три круга, она вошла в крутое «пике» и с размаху стукнулась об окно. Удар был сильным. Он опрокинул муху на спину, и некоторое время она лежала неподвижно, не подавая признаков жизни.
Так точно лежал на спине на полу курилки Марат, получивший от старшекурсника сильный удар в лоб кулаком.
Вновь поступивших в ГПТУ, старшие, уже отучившиеся по году-два, «посвящали» в братство ПТУшников. Тут уж каждый из «стариков» и «дедов» изгалялся, кто как мог, выдумывая издевательства одно другого мудренее.
Отучившиеся по одному месяцу робкие запуганные «мигули», не могли противостоять хорошо организованной силе старших, и униженно исполняли всяческие их скотские прихоти, не желая получить
побои.Что привлекательного было в ПТУ?
В профтехучилище поступали те, кто не справлялся с стандартной шко школьной программой, «заваливая» один-два, а то и несколько подряд школьных предметов. И учеба в училище была единственной возможностью получить полное среднее образование, да специальность впридачу вместе с готовым рабочим местом.
У Марата, например, были жуткие проблемы с математикой. Проучившись до четвертого класса на отлично по всем предметам у любимой учительницы Анны Семеновны, он растерялся, когда в пятом классе столкнулся с кабинетной системой. Кабинет сменялся кабинетом, учитель учителем, и никому дела не было до проблем Марата.
В общем-то, решать его проблемы должна была «классная», Маргарита Николаевна Каргина, но характер у нее был в соответствии с фамилией, и очень скоро стало понятно, почему все сочувствовали пятому «Б», и красивую немолодую женщину презрительно за глаза называли «Маргоша».
Из-за намерения Маргариты Николаевны сделать класс образцовым и по поведению и по успеваемости, к концу восьмого года обучения выходило, что если мама Марата добровольно заберет документы и сына из школы, то по математике оценку «три» (удовлетворительно), в дипломе поставить можно, а если нет, то двойка за учебный год, и проблемы в девятом и десятом классах. Могли оставить на второй год, но это было невыносимо стыдно, и Марат вынужден был уйти из школы и поступить в профтехучилище.
Важным аргументом для небогатых семей было то, что ПТУшники с первого дня ставились на полное государственное обеспечение.
Завтрак, обед, ужин. Полное обмундирование вплоть до белых рубашек с галстуком, ботинок, нижнего белья. Да вдобавок, платили стипендию, а при выходе на производственную практику, процент от заработанной суммы.
Кроме того, по окончании училища и устройстве на работу, завод немедленно ставил в очередь на квартиру.
Чего еще желать?
Многие поступали в ПТУ по этим причинам. Детей из благополучных семей, там было немного. Мамы «благородных кровей», презрительно морщили носики.
– Фи, эти будущие рабочие…
И хлопотали о поступлении своих чад в более престижные учебные заведения.
Остальные…
Остальные, через месяц после поступления проходили унизительную процедуру «посвящения в братство».
Набор приемов «посвящения» был примитивным.
Полууголовные выходки были направлены на определение места истязуемого в социальной иерархии училища на все время учебы.
Если «мигуль» сопротивлялся и протестовал, могли побить, но зауважать. Если покорно принимал унижение, то печать подчинения оставалась на нем до конца курса обучения, и вход во все «элитарные объединения» закрывался для бедняги навсегда.
Марата завели в курилку старшие и начали бить за то, что он отказался быть жертвой их потехи. Били кулаком в лоб, стараясь попадать в одно и то же место.
От ударов увесистых кулаков у Марата сыпались искры из глаз, плыло перед глазами.
Каждый удар сбивал его с ног, но Марат упрямо поднимался на четвереньки, вставал на ноги, и, дотянувшись до ближайшего обидчика, давал ему пощечину.
Потеха со стойким «мигулем» закончилась тем, что из носу у Марата закапали тягучие капли крови, его затошнило, и встать он уже не мог. Старшие подивились его упорству, и, перед тем, как разойтись, отозвали в сторону двоих «мигулей», и строго поручили Марата их заботам.