Счастливее всех

Лишь память, словно скупой хранитель,

Ведет потерям бесстрастный счет.

Но знаю, встретимся как-нибудь,

Пусть через пять или шесть столетий.

А может, даже и этим летом

Судьба опять нам подскажет путь

Вдоль ярких праздничных площадей,

Полночных споров, неспешных мыслей,

Молчанья доброго, светлых писем...

Я не умею терять друзей.

Философское настроение

У каждой молитвы свой точно отмеренный срок,

У каждого Бога есть сны о вселенском прощении.

А все для того, чтобы мы принимали решенье,

Какой же нам нужен тот самый, финальный итог.

Бессовестно врет это небо сиянием звезд,

Храня нашу боль на излете безоблачной сини.

Мы так виноваты за все, что когда-то просили,

Молитвой пуская Его поезда под откос.

До крика, до дрожи, до яркой, как солнце, любви

Идти безоглядно и верить в святую обитель.

Ведь каждый из нас его плоть и беспечный хранитель,

Так глупо ведущий на рифы его корабли.

Но все же есть ветер, что дует в мои паруса,

Упрямый и дерзкий, смешной и немного наивный.

И знаешь, он любит пронзительно синие ливни,

Плюет на финал и желанье кого-то спасать.

Молитва его, как надежды несбыточной нить,

Последняя битва течет интенсивным потоком

Сквозь весь его мир, и обыденным светлым истоком

Кипит в глубине беспокойной - желание жить.

После обстрела

После обстрела глубже тишина,

Дороже жизнь и искренней улыбка.

Ты понимаешь, мир настолько зыбкий,

Что рядом с ним всегда идет война.

После обстрела прагматичней сон,

Его, как сил, как правды, не хватает.

Когда в туманной дымке утро тает,

Ты отмеряешь новый Рубикон.

После обстрела нет других проблем,

Родные целы? Значит, все в порядке.

А где-то там судьба играет в прятки,

И кто-то грезит ветром перемен.

И счастье есть. Ты жив после обстрела.

Друзьям,

которые пытаются до меня дозвониться

после очередного выпуска новостей

На том снаряде не было моего имени,

Зато было восемь других.

Почему небо бывает синим

Лишь для одних?

Есть много советов дельных,

Как выжить в этой войне...

Надену я крестик нательный,

А ты помолись обо мне.

Город спит

Город спит, убаюканный перемирием.

Словно загнанный зверь на пороге гражданской войны.

Город спит. Ему снятся спокойные, мирные

Безнадежно счастливые довоенные дни.

Город хочет забыть свою боль, боевые ранения,

Страх людей, одуряющий гул канонад.

Только даже во сне его мучают, гложут сомнения:

А надолго ли эта блаженная тишина?

Что ему ожидать от судьбы - доброты иль жестокости?

И какие ему завтра вновь предстоят виражи?

Но уже хорошо - вопреки человеческой подлости

Он не предал себя, он стоит, он по-прежнему жив.

Землякам

Мы пережили эту зиму

Назло бесчисленным врагам.

И пусть непросто было нам

Мы не согнули рабски спину.

И не уехали туда

Где проще, легче, безопасней,

Для нас смертельно-горьким счастьем

Дней этих стала череда.

Ведь вопреки самой судьбе,

Что нам готовила могилу,

Мы край наш дерзкий сохранили

И не позволили себе

Склониться перед лживым миром,

Исчезнуть, как слепой туман...

Лечили город мы от ран

И твердо верили - мы живы.

Война не в силах превозмочь

Любовь людей к родному дому,

Зима ушла, как бред бессонный.

Мы пережили эту ночь.

Фаталистично-оптимистичное

Люблю тебя, мой сумасшедший мир.

Люблю твои улыбки и гримасы,

Ведь вместе это все зовется счастьем,

А счастье нас и делает людьми.

Бывает, солнце больно бьет в глаза,

А в самой жуткой тьме живет надежда.

Мы прячем боль под теплою одеждой,

От страха начиная замерзать,

Когда еще неделя до зимы,

До горя год, а до обиды сутки.

А нам уже так тошно, горько, жутко,

Как будто проживаешь жизнь взаймы.

Зачем страдать? Придет беда - грусти!

Настигнет дождь - пойдем сушить одежду!

Уж лучше заболеть хмельной надеждой,

Чем каждый день на сердце страх растить.

Пока живется, будем просто жить,

И верить в жизнь, и думать о хорошем.

А коль придется вынуть меч из ножен,

Пусть Бог рассудит и судьба решит.

Будни демиургов

Кто-то делает шаг назад,