Щит света

Вроцлав занял следующее свободное место справа от меня, ну а Василиса привычно плюхнулась с краю возле управляющего и зарделась, когда он принялся за нею ухаживать. Похоже, наш с ним разговор пошел на пользу: Вроцлав больше не пытался уйти от общения с девушкой и даже, как мне показалось, начал находить в этом отдельное удовольствие. Вот и славно, трам-пам-пам. Люблю, когда вокруг все счастливы.

Огорчало лишь осознание, что это, возможно, один из последних спокойных вечеров в кругу самых близких. Властелин сделал свой очередной ход, и в самом ближайшем времени мы должны были столкнуться с последствиями этого хода.

В тот момент я и не предполагал, насколько скоро это произойдет.

Той же ночью я проснулся от ощущения близкого присутствия скверны, которое, впрочем, почти сразу же пропало. Дом был закрыт, Спиридон с Вроцлавом отдельно проверили этот момент, так что можно было не опасаться хотя бы того, что противник попробует напасть изнутри нашего убежища. Я подтянул к себе лопату, с который решил по возможности не расставаться, и вышел из спальни.

Темный, ожидаемо, тоже проснулся, мы встретились с ним в коридоре, и я кивнул в сторону кабинета, куда мы и отправились. Будить домашних и устраивать общую панику у нас не было ни малейшего желания. Лучше сначала узнаем, что происходит.

Свет зажигать не стали, выглянули в окно и увидели там в высшей степени примечательную картину. Четверо селян и все, как один, в перчатках шустро копали прямо возле стен дома. Ну да, забора у усадьбы нет, вот такое досадное упущение. Никто же, когда ее строил, не предполагал, что ее жителям когда-то придется столкнуться с недружелюбным отношением к себе.

— Что они творят? — опешил Иннокентий. — Пытаются к нам из-под земли вломиться?

— Нет, — покачал я головой, уже прикинув, где именно находится место раскопок. — Пытаются тело Арлатара спереть. Уж не знаю, зачем им безголовый сдался, видимо, просто, чтобы мне насолить. А может, чтобы его душа, когда вновь к останкам привяжется, мне чего лишнего не рассказала. Ну что, ты или я?

— Давай ты, — коротко подумав, сказал сын шамана. — А мы с Евдокией тебе подсобим.

— Хорошо. Тогда даю вам пять минут и начинаю действовать, — кивнул я. — Главное поперек меня к ним не лезьте.

— Договорились!

Темный вышел, а я наскоро прикинул план действий. Надо бы эту компашку оглушить, ошарашить настолько, чтобы растерялись и даже не думали о побеге.

Очень вовремя заявил о себе Цап, сообщив, что готов, и мы начали действовать.

Я осторожно спустился по лестнице в свою спальню, сочтя, что к прыжкам со второго этажа я все еще не готов, тихо распахнул окно и вылез наружу. Цап остался дежурить в комнате и следить, чтобы снаружи через открытое окно сюда не сунулся никто из чужаков.

После этого я обошел дом и выглянул из-за угла. Четверка так и продолжала копать в поте лица. Что ж, пора!

Бам-бам-бам-бам! Четыре копья света настигли свои цели, после чего я выпустил вспышку света, которая однозначно должна была на какое-то время ослепить эту братию, и бросился вперед.

Не знаю, как у брата с сестрой это получается, но они оказались там одновременно со мной, только выбежали с другой стороны дома, так что новые сеятели оказались окружены нами.

Однако селяне и не думали как-то сопротивляться. Они стягивали с себя перчатки и улыбались как дети дорогому и нежданному подарку.

— Ух ты! Прошла эта мерзость, совсем прошла! — протянул первый, рассматривая свои ручищи, неясно как поместившиеся в те самые, оглоблю за переушину, белые перчатки.

— И у меня, кум! Гляди-ка, шкурка новенькая, чистенькая!

— Я уж думал, так и придется до конца жизни ходить. Позор-то какой, — причитал третий, но радость, с которой он это говорил, не вязалась со смыслом слов.

— Вы, как хотите, а раз такое дело, я ухожу, — решительно заявил четвертый. — Прямо сейчас в город подамся, как давно хотел. Это у вас семьи, а меня, случись чего, и хоронить некому будет.

— Так, стоп! — вышел я вперед, пока селяне не разбежались. — Это я вас от скверны излечил, так что вы мне как минимум разговор должны.

— Ничего не знаю, — попытался было соскочить первый, но Лэгэнтэй сказал, как припечатал:

— А ничего, что вы под чужой господский дом подкоп ведете, а спас вас никто иной, как хозяин того самого дома? Он ведь вас и за воровство привлечь может. Вон вы какую яму раскопать успели!

— Сам же тогда знаешь, что ничего ценного мы уносить не собирались, — хмуро вытер пот со лба четвертый. — Только мертвяка, которого он здесь хранит.

— Так и запишем, — кивнул я, — разорение семейного склепа. Надругательство над прахом моего родственника. Полиция в наших краях, конечно, редко появляется, но ради такого я прямо не поленюсь в Смоленск весточку подать. Еще и намекну, что буду крепко благодарен и благодарность моя в кармане приятной тяжестью ляжет, чтобы доблестные стражи поскорее приезжали.

— Так это у тебя и впрямь склеп, что ли? — почесал репу четвертый. — Ну точно с головой рассорился.

— Любезнейший, я вас в первый раз в жизни вижу, так что потрудитесь общаться со своим спасителем вежливо! — внезапно вызверился я.

— Да я что, я ничего, — тут же пошел на попятную четвертый. — Меня, кстати, Прохором кличут. Стариков недавно похоронил, сам в арендаторах Луцкого хожу, женой не обзавелся.

— Так, дружище, — сообщил я Кеше, сообразив, что нам бы лучше сейчас разделиться. — Вы тогда здесь оставайтесь, присмотрите за народом, пообщайтесь. Ну а нам с Прохором надо кое о чем накоротке потолковать.

Мы отошли с мужиком к сараю, где нас не могли расслышать остальные.

— Рассказывай, как докатился до жизни такой, — приказал я.

— Ну, сами мы издалека приехали, аж из самой Сердоболи, я тогда совсем крохой был, — послушно начал Прохор, как я его перебил.

— Не-не, мне нужно знать, как на тебе оказались перчатки и о чем был договор с тем, кто их на вас нацепил.

— Луцкий запретил нам с Пятигорьем торговать, а следом за ним и юный граф туда же. Вы то есть, — до Прохора наконец-то дошло, с кем он говорит, и мужик аж будто ростом стал ниже и в плечах скукожился.

— Есть такое дело. Но я же передал через верных людей: перебирайтесь ко мне в арендаторы, землицы хватит, не обижу.

— Так это же долго, да и сложно, — замялся Прохор.

— Ну да, в город тебе бежать не сложно, а в деревню по соседству прямо ужас-кошмар! — не удержался я от колкости. — Ладно, ближе к теме!

— Вот мы с мужиками и собрались помозговать, как быть. Луцкий-то цены закупочные такие держит, что легко можно по миру пойти. Думали к юному графу, ой, то есть к вам с челобитной прийти, чтобы все-таки передумали, разрешили Пятигорью снова с нами торговать. И тут появилась баба одна.

— Аристо? — тут же спросил я.