Щит света

Я подошел к телу Арлатара. Чужое лицо, чужое тело. Но внутри него некоторое время находилась мятежная душа моего первенца.

Я открыл дверь-портал и обратился к сыну.

— Арлатар, ты свободен уйти. Я открыл для тебя проход в свет. Но пока твой дух еще здесь, открой мне, где искать Властелина? Я хочу поквитаться с ним за его обман. Ведь он лгал тебе, когда говорил, что отступится с моей смертью. Я знаю это совершенно точно. Ему требовались жертвы, поэтому моя смерть ничего не бы изменила к лучшему. Наше войско все равно сошлось бы на поле боя с войсками скверны, и после обильной жатвы Властелин исполнил бы то, чего желал.

— А кто тебе сказал, что я желаю уйти в свет? — раздался издевательский голос.

— Ты не можешь остаться здесь, — попытался я урезонить Арлатара.

— Да откуда тебе это знать? — расхохотался дух. — Теперь я абсолютно свободен и волен служить Властелину везде, куда он меня призовет!

— Видишь ли, дружок, — я усмехнулся. — Ошибка любого свежего мертвеца в том, что он почему-то считает, что волен летать, где ему заблагорассудится. Вот только подобная свобода длится недолго, буквально несколько дней. Дальше дух окончательно бросает якорь возле тела и не может от него отлучаться. Поэтому последний раз говорю тебе: либо уходи в свет, либо готовься к тому, что ты будешь вечно торчать на кладбище возле своей могилы.

— Да что б ты понимал! — фыркнул дух Арлатара и в то же мгновение куда-то умелся.

Я застонал. Вот не было печали кроме как теперь следить за его телом. Если Властелину так нужен мой болван-сынок, он непременно попытается раздобыть его останки и перевезти поближе к себе, а я этого допустить не хотел всеми фибрами души. Придется волочь его тело с собой, хоронить возле Новаков и наблюдать, чтобы никто не разорил могилу. Будто бы у меня других забот мало!

Хотя… зачем нам кладбище? До кладбища далеко, если кто-то захочет раскопать захоронение, обязательно найдет возможность, когда никого рядом не будет. Не стану же я ночевать там и караулить, будто мне других забот мало?

Оставалось всего два варианта. Первый — предать тело огню, тогда душа сама уйдет к свету. Осуществить это просто и незатейливо: оставить труп прямо здесь в Константиновке в каком-нибудь сарае с краю деревни, там и устроить огненные проводы. Из минусов — деревня может выгореть полностью, пусть даже в ней сейчас никто не живет. Не хотелось бы. Внятного зачем-почему у меня в ответах не водится, просто не хочу и все. Не мы строили, не нам разрушать.

Значит, остается второй вариант. Тащить тело с собой и устраивать возле усадьбы нечто вроде склепа с постоянными дежурными. Цап, тот же Кеша с Евдокией, я сам — стражников найдется, тем более ждать того момента, когда душа Арлатара окончательно вернется к телу, не так долго, чуть больше месяца. Главное, поймать момент, когда в склеп наведается Властелин или его слуги. Если повезет сразу попасть на Властелина — убить на месте и выдохнуть, поставив себе очередную галочку за спасение целого мира. Если припрется очередной слуга, что вероятнее всего, допросить с пристрастием и выведать, где же все-таки находится логово главного злеца.

Да и на саму душу Арлатара у меня есть планы, чего уж скрывать. Раз не захотел уходить по-хорошему, будем использовать его по-плохому. Мне тоже есть, что предъявить моему сыну-предателю, и раз уж он не торопится к свету, будем использовать его втемную.

Я дошел до Кеши, сидевшего на дорожке возле дома, и объяснил свой план. Связаться со Спиридоном через мыслесвязь не вышло, не хватало энергии, что и неудивительно после наших сегодняшних приключений. Но в целом расклад был понятен. Лэгэнтэй с сестрой возвращается в усадьбу на том экипаже, который нас сюда привез. Я же долго ли коротко ли тащусь туда на экипаже сеятелей и с телом Арлатара на борту. Особо не тороплюсь, потому что обустройство склепа требует времени и трудозатрат. Но уже на рассвете он должен быть готов. Просто подземное помещение, считай, обычный подвал, рядом с усадьбой, куда я смогу ходить через минусовой этаж своего дома.

Выводя лошадей и стыкуя с ними экипаж, на пол которого мы с Кешей как могли заволокли тело Арлатара и его голову, я отстраненно думал о том, что в прошлой жизни оказался, похоже, не самым лучшим мужем и отцом. И эта заноза безумно болела и ранила. В основном — самолюбие.

В своих родных я был уверен на все сто. В первую очередь — в Эндире, во вторую — в Арлатаре. Даже Ельзея и Иммея не имели такого кредита доверия, как эти двое. И как выяснилось, я поставил на гнилые пеньки.

Герб семьи Эндиры я с дверей снял и забрал с собой. Незачем позорить достойный род, пусть он и неизвестен в этом мире. Будет мне самому себе напоминание, что не стоит доверять всем… подряд…

Да оглоблю через проушину, они были самыми близкими мне людьми, что Эндира, что Арлатар! А сами меж тем полагали меня своим главным врагом, и даже не побрезговали отправиться на поклон к Властелину. Как так? Что плохого я им сделал? Перед каждой из новых свадеб я советовался с Эндирой: имеет ли смысл подобное действо? Как она на это смотрит? И всякий раз раздавалось: да, мой супруг, это правильный шаг, да преумножится число твоих потомков!

Если ей так не нравилась идея, что рядом со мной появятся другие женщины, почему ни разу об этом не сказала? Зачем тихо копила злобу и вливала её в голову нашего сына?

И наши дочери… неужели они отравлены тем же ядом и вслед за братом полагают меня никудышным отцом, не заслуживающим доброго слова?

Силы по-прежнему были на исходе, но я все-таки прошелся по дому, который сеятели использовали в качестве пункта временного проживания. Стерильно. Никаких лишних вещей, максимум — смятое на кровати покрывало, которое говорит о том, что здесь недавно кто-то сидел. Арлатар раньше таким не был. В свое время мы с Эндирой замучались призывать его к порядку. Разбросанные по полу игрушки, валяющаяся на стульях одежда, раскиданное по площадке и не чищенное оружие… Неужели Властелин и здесь оказался круче меня?

Я ходил туда-сюда, пытаясь хоть как-то зацепить кончики нитей, ведущих к моему главному противнику. Безуспешно.

И эти слова Арлатара: «Я единственный, кто хоть как-то урезонивал Властелина, а теперь он пойдет по трупам, пока не добьется своего». Что здесь от бравады, а что от реального положения вещей? Если сын настолько проникся идеями врага, то ради чего он его успокаивал и тормозил? Да и сам Властелин после такого признания выглядит не хитропродуманным злодеем, а каким-то неуравновешенным клоуном. У него сдают нервы? Едет крыша? Ему так тяжело далась обратная трансформация из нежити в люди? Он может сам навредить себе, слишком рано перейдя в наступление и раскрыв свои карты?

Нет, это всего лишь очередной незадавшийся день, и мне уже стоит к этому привыкнуть. В этом мире я отдохну, пожалуй, лишь только когда сам отправлюсь в свет.

Но все-таки хочется, чтобы это произошло попозже. Почему — да потому! Жить осталось так мало, мне уже семнадцать лет.

Я сел на облучок, подобрал поводья и двинулся прочь. Брат с сестрой уехали отсюда куда раньше меня. Дорогу я помнил, ночи не боялся, поэтому вполне мог провести ближайший час наедине со своими мыслями.

Не думал, что стану детоубийцей. Пусть даже в нынешнем воплощении мой сын и был старше меня почти в два раза, все равно он оставался моим ребенком. Тем, кого я мысленно видел во главе рода, кому терпеливо передавал свои навыки и умения.

Сама мысль о том, что он добровольно перешел на сторону скверны, а я, будучи занят подготовкой нашей обороны, даже не заметил этого, резала меня изнутри. Даже удивительно, что я смог подняться на башню, видимо, Арлатар искал меня среди войск авангарда, что и позволило мне претворить свой замысел в жизнь.

Впрочем, с Арлатаром я еще побеседую, или я что-то не понимаю в канве бытия. Но вот Эндира…

Она притворялась до самой смерти. Зачем и почему, могу лишь предполагать. Делала то, что ей не нравилось, говорила только то, что, как ей казалось, меня порадует. И каждый день копила свою злость. Но почему-то не на родителей, которые выдали ее замуж за нелюбимого. А на меня. Такого же, в сущности, подростка, кто честно рассказал ей в день свадьбы о своих невеликих чувствах и предложил быть друзьями, поддерживать друг друга везде и во всем, раз уж нам выпала судьба провести вместе эту жизнь. Меня топили в обмане и иллюзиях, и… вероятно, добились своего. Я в глубокой скорби провожал Эндиру как лучшую подругу, а нашего с ней сына полагал своим преемником.