Щупальца веры

— Насчет чего?

— Насчет Криса. Его избрали. Я уверен в этом, избрали для того, чтобы принести в жертву. Мы должны…

— Дорогой, пожалуйста, ничего с Крисом не произойдет. Я обещаю тебе, он будет в безопасности. Мы сделаем все, что будет необходимо.

Он заметил, как медленно она говорит, делая упор на примирительные слова, словно она успокаивала ребенка, который боится темноты.

— Ты разговаривала с Вото? — спросил он. — Он поможет нам?

— Он согласился сделать предписание, — ответила она. — Сегодня вечером, как только закроется магазин.

— Он не может с нами встретиться пораньше?

— Но это же будет всего через четыре часа, — сказала она. — По-моему невозможно надеяться на большее.

Да, это будет довольно скоро, подумал он. Боги, если они существуют, планируют все на десятилетия, тысячелетия, на вечные времена. Четыре часа — ничто в их расписании.

— Хорошо, — сказал он, — вечером. Я встречу тебя там.

— В шесть, — согласилась она. — И, Кэл, он сказал, чтобы ты взял с собой яйцо.

— Яйцо, — повторил он. — Как приношение?

— Нет. Это ему нужно, чтобы сделать особого рода предсказание.

— Значит, он знает, о чем идет речь.

— Он знает, что отец беспокоится о жизни своего сына, — ответила Тори. — Я об остальном… не упоминала.

— Не упоминала! — вспыхнул Кэл. — Тори, откуда же, черт возьми, он может…

— Послушай, Кэл, — перебила она, ее голос стал жестче. — Как бы ты ни был убежден в своем предположении о человеческих жертвах, найдутся верующие, которых оскорбит подобное обвинение. Если Вото может сделать предсказание, из которого будет ясно, что Крису нечего бояться, что он вырастет сильным и здоровым и проживет долгую и счастливую жизнь, это удовлетворит тебя, не так ли?

— Да, — сказал Крис, — это то, что я хочу услышать от него.

— Ты это услышишь, дорогой, — сказала она, смягчив тон. — Надеюсь, что услышишь. Увидимся в шесть.

Когда он уже почти повесил трубку, ему показалось, что она произнесла еще три слова. Он знал, что они значили и что они должны были помочь.

Но они не помогли.

Глава 34

Он был у магазина скобяных изделий без двадцати шесть. Он больше не мог сидеть взаперти в своем кабинете, терзая себя мрачными фантазиями. Расхаживая взад и вперед у магазина, он искоса бросал взгляды через стеклянную дверь. Рамон Суарес-Вото стоял за прилавком, заворачивая покупки своих клиентов и рассчитываясь с ними.

Эта картина раздражала Кэла. Он снова спросил себя, как он может верить в то, что этот торговец поможет Крису, что Крису нужна именно такая помощь?

Точно в шесть часов помощник Вото перевернул табличку с надписью «закрыто», которая висела на двери с внутренней стороны. Через минуту Тори уже выходила из такси. Она выглядела эффектно в шляпе с опущенными полями и в сшитом на заказ шерстяном пальто — дань прохладной октябрьской погоде. Кэл удивился, что она так шикарно оделась из почтения к сантеро, но вдруг заметил, что из ее сумки торчат свернутые чертежи, и понял, что она пришла прямо с деловой встречи.

— Привет, дорогой, — она его поцеловала. — Давно ждешь? — спросила она таким тоном, как будто они встречались у ресторана или у театра, а не у священника Вуду, чтобы выслушать прорицание.

— Несколько минут, — сказал он, не желая показать свое волнение.

Но она все прочла по его лицу.

— Все будет в порядке, дорогой, — сказала она, взяв его под руку.

Они пошли по тротуару.

— Ты не забыл про яйцо?

Он остановился.

— Черт, забыл! — Такая простая вещь вылетела у него из головы из-за всех этих переживаний.

— Ничего, — сказала она и огляделась вокруг. — Здесь где-то есть небольшой магазин. — Она указала на противоположную сторону улицы. — Мы сейчас его купим.

— Подойдет ли любое яйцо из магазина?

— А ты можешь раздобыть какое-нибудь другое? — беспечно спросила она. — Важно то, что ты должен его принести.

Они купили дюжину самых крупных яиц. Кэл вынул из коробки одно яйцо, и Тори убрала коробку в свою сумку.

Они снова перешли улицу к магазину скобяных изделий, и Тори постучала в дверь. Рамон Суарес подметал метлой в одном из проходов между рядами. Увидев Тори, он улыбнулся и открыл им дверь.

Наверху, в его квартире, они сначала, как и в первый раз, помыли руки. Когда Кэл и Тори вернулись в маленькую гостиную, сантеро уже ждал их, сидя по-турецки на полу. Гибкий пуэрториканец сменил свои джинсы и хлопчатобумажную рубашку, в которой он был в магазине, на темно-бордовый шелковый халат с аляповатым слоном на спине. Он выглядит, подумал Кэл, как будто он боксер по имени Кид Джамбо.

Перед ним на полу была постелена квадратная тростниковая циновка шести-семи футов по краю. На циновке прямо перед сантеро рядком лежали несколько морских раковин. Кэл уставился на них. Он насчитал двенадцать штук, и все они были очень похожи на ту, которую Крис принес из парка, только на их поверхности была видна гравировка и их отверстия были обработаны. По одну сторону от циновки стояла большая пустая глиняная чаша. Сантеро жестом указал, чтобы они сели по обе стороны от него. Тори села рядом с циновкой, с правой стороны от Вото, Кэл — с левой. Затем Вото сказал Тори:

— Твой друг раньше уже был здесь. Он теперь yaquo?

Кэл помнил это слово, оно было написано на доске в Аше; по-йорубски это означает «посвященный».

— Нет, Вото, — ответила Тори. — Он все еще aleyo.

Неверующий. В любом случае это была правда, поскольку он не подвергался ритуальному посвящению.

— Он знает, что я буду делать? — спросил Вото. — Если нет, пожалуйста, объясни ему.

Тори кивнула и взглянула на Кэла, сидящего по другую сторону циновки.