Щупальца веры

— Вото собирается сделать registro de los caracoles. — чтение по раковинам. Благодаря этому способу мы угадываем волю богов.

— «Скрижали Ифа», — непроизвольно шепотом сказал Кэл, размышляя о дневнике Кимбелла. Тот же самый способ использовался, чтобы предсказывать события на десятилетия вперед.

— Значит, ты уже знаешь об этом? — сказал Тори.

— Немножко, из моего исследования. Я знаю, что раковины считаются рупорами богов, но я не знаю, каким образом они говорят.

Кэл взглянул на Вото, надеясь, что сантеро вмешается в разговор и объяснит. Но его глаза были закрыты, скулы были туго обтянуты кожей. Он, по-видимому, посоветовал Тори провести этот урок, чтобы знать своего клиента, в то время как он будет входить в транс.

Тори понизила голос, чтобы не нарушать настрой — Вото будет делать заклинание на раковинах estera [21] — она жестом показала на циновку, — четыре раза. Каждый раз при выбрасывании они образуют некий «ордун», комбинацию: сколько-то из них лягут отверстием кверху, сколько-то — отверстием вниз. Каждый ордун представляет определенных богов, общающийся с ними, и связан с определенным изречением. Все четыре изречения вместе составят «диллогун» — предсказание.

21

Циновка, рогожа (исп.).

Вся система гадания, осознал Кэл, несмотря на свое беспокойство, была удивительно похожа на Ицзин, древнюю китайскую «Книгу перемен». Гадание по этой книге основано на предсказании по трем монетам и, в более точной форме, на сорока девяти бамбуковых тростинках, которые образуют диаграммы, связанные с определенными пророчествами. При всем скептицизме, с которым можно относиться к подобной древней магии, тот факт^ что две настолько далекие культуры, как китайская и африканская, обе использовали почти одинаковые способы предсказания будущего, не может не впечатлять.

— Я готов начать, — отрывисто объявил Вото, уставившись своими черными глазами на Кэла. — Яйцо, пожалуйста. — Он взял в руки глиняную чашу и протянул ее вперед.

Кэл положил яйцо в чашу, которую Вото поставил обратно на циновку. Но священник продолжал пристально смотреть на него.

— Виктория говорит мне, вы беспокоитесь за своего сына, боитесь за его жизнь. Почему?

Кэл опустил глаза. Насколько ему можно открыться?

— У мальчика были сны, — наконец ответил Кэл. — В этих снах он видит богов. Прошлой ночью я слышал, как он говорил с одним из них. То есть я слышал, как он во сне произнес имя бога.

— Какого бога?

— Шанго.

Вото поджал губы, словно врач, который поставил неправильный диагноз.

— Как вы думаете, что хочет Шанго от вашего сына?

Снова наступила тишина. Черные глаза Вото были

устремлены на Кэла.

— Я не знаю, — наконец ответил Кэл, — я не уверен, что он что-нибудь хочет. Тори… Виктория привела меня сюда, потому что она сказала, что вы узнаете.

Вото продолжал неотрывно смотреть на Кэла. Впервые он почувствовал, что этот внешне обычный человек обладал неким внутренним огнем, способностью воспринять его ложь и полуправду через кристально чистую призму своей добродетели. Он признал Вото священником.

Наконец Вото отвел взгляд от Кэла и одним взмахом руки собрал в кулак все раковины с циновки. Он потряс рукой подобно игроку в кости, затем раскрыл пальцы, накрыл другой рукой свою открытую ладонь и начал быстро вращать раковины обеими руками. В то же самое время он начал напевать — более утробные звуки Кэл слышал только на g"uemilere:

Шанго Ману Коте Шанго Ману Коте Оле Маса Шанго Оле Маса Шанго Арабансиони Шанго Арабансиони Шанго

Кэл подумал, что, должно быть, это язык йоруба, но единственное слово, которое он смог понять, было имя бога. Три или четыре раза Кэл смотрел в сторону Тори в надежде на молчаливую подсказку или по крайней мере на ободряющий взгляд. Но ее глаза все время были направлены на поющего священника.

Через несколько минут пение закончилось, и в тот же самый момент сантеро раскрыл свои руки и разбросал раковины по циновке. Кэл начал считать, сколько из них были отверстием кверху и сколько книзу. Но едва он начал считать, сантеро, которому было достаточно лишь бросить взгляд на раковины, объявил: — Это двенадцатый ордун, по имени Эллила. Изречение гласит: «Человека побеждают его собственные преступления».

У Кэла было только одно мгновение, чтобы обдумать, что это могло означать применительно к нему или к Крису. Вото снова запел и, мгновенно собрав раковины, начал быстро трясти их в ладонях. Они издавали громкий звук, напоминающий стрекотанье гигантского кузнечика.

Они снова устремили свои взгляды на циновку.

Вото только на секунду взглянул на комбинацию.

— Это Окана Соде, — сказал он, — самый первый ордун в «Скрижалях Ифа». Изречение гласит: «Мир сотворен одним человеком».

Он ловко собрал раковины и повторил всю процедуру в третий раз.

На этот раз сантеро не так быстро объявил о результате. В течение долгого времени он пристально глядел на разбросанные раковины, словно бы ему было трудно истолковать смысл комбинации. Кэл подвел свой собственный итог: только одна из двенадцати раковин лежала отверстием вверх.

— Ну? — напомнил ему Кэл.

— Это опять Окана Соде, — ответил священник Вуду, явно подавленный.

— «Мир сотворен одним человеком», — процитировал Кэл изречение. — Так что же это значит?

Вото ничего не сказал. Он снова начал собирать раковины, но теперь делал это медленно и обдуманно.

Кэл с беспокойством взглянул на Тори.

— Он ничего не может тебе сказать до четвертого раза, — успокоила она Кэла, но в ее голосе слышались нотки беспокойства. Она явно была взволнована реакцией священника.

Вото снова начал петь, вращая раковины в руках, чтобы в последний раз бросить их.

Кэл закрыл глаза. Он молился. Он не знал, чему и кому, но он был напуган. Внезапно в комнате сгустилась атмосфера, как бывает в воздухе перед грозой. Он почти поверил в то, что если в четвертый раз выйдет плохая комбинация, то на небесах сверкнет молния и уничтожит всех.

Пение окончилось, стрекочущий звук затих, и послышался легкий стук от рассыпающихся по тростниковой циновке раковин.

Кэл открыл глаза. Он сразу запомнил комбинацию раковин. Они легли почти по кругу, кроме одной, лежащей в центре, и только эта раковина лежала отверстием кверху. В третий раз получился один и тот же ордун, одни и те же слова. «Мир сотворен одним человеком».

Как могло случиться, что при бросании двенадцати раковин они выпадали одинаково три раза подряд?

Кэл устремил взгляд на сантеро.

Вото сидел неподвижно, бледный, с отяжелевшими веками, и пристально глядел на раковины.,

— Говори же, в конце концов, — взорвался Кэл, — что это значит?

— Кэл! — предостерегающе окликнула его Тори.

Священник поднял глаза на Кэла.

— Это невозможно истолковать, — сказал он.

— Невозможно?