Сдохни, но сделай

Пашка сунул руку в карман. Достал похожий на ручку предмет. Внимательно посмотрел на Зипку. Тот не двигался.

– Вот ключ. Ключ от Тушканчика. Того корабля, что вы нам великодушно подогнали. Знаешь, вы угадали. Он поразительно похож на другой ключ. Ключ сам знаешь от чего. И мы, разумеется, должны были, выпучив глаза, рвануть туда, в поисках ответов. Желательно на Тушканчике. Угадал? Ладно, не отвечай. Хрен с тобой. На один вопрос ответь. Если на тебя вот этот детектор направить на полной мощности, ты ласты склеишь? Или просто улетишь нахрен к себе, оставив Зипку в покое? А если я Зипке мозги вышибу, с включенным детектором? Ага. Проняло. Что ж спасибо за информацию. Не забудь вернуть его, как было. Иначе, клянусь, я просто уничтожу ключ. Другой ключ.

– На чем мы прокололись? – подал голос Зипка.

– Вспомнил, как разговаривать?
– усмехнулся Пашка. Он зажал ключ в ладони и потянул за кончик пальцами.

– Халтура, - продемонстрировал он Виталику две половинки ключа, лежащие на ладони: - То ли клей у вас говно, то ли мастер рукожопый попался. Но попытка засчитана.

– А у настоящего не так? – спросил Зипка.

– А я не знаю, как у настоящего, - ответил Пашка: - В глаза его не видел никогда.

– Жаль. Мы могли бы договориться.

– Нет. Мне не о чем с вами договариваться. Нам не о чем договариваться. Иди нахуй отсюда. Надоел.

– Мы добьемся своего, человек, - ответил Зипка и резко поднес руку ко лбу. Глаза его затуманились. Из руки посыпалась какая-то черная пыль, тут же подхваченная ветром. Он обмяк и рухнул на землю. Пашка мгновенно оказался возле него.

– Зипка, очнись, - принялся он хлестать его по щекам. Приложил руку в шее. Ухо к груди.

– Таня! Помоги!

Таня бросилась к ним. Оттолкнула Пашку. Перевернула тело. Пульс. Нет. Руки на грудь. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три…. Холодные губы Максима. Выдох. Ещё раз. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три….

Зипка судорожно вдохнул и заколотил руками и ногами по земле. Таня, всхлипнув, уселась на землю возле него.

– Дыши! – Пашка бережно держал бьющегося Максима за голову. Постепенно он успокоился, расслабился и задышал медленно, периодически всхрипывая.

– Зипка, ты меня слышишь? – спросил Пашка.

– Отъебись, дай поспать, - пробормотал Зипка и перевернулся на бок. Счастливая улыбка озарила Пашкино лицо.

– Таня, я тебя люблю, - сказал он сидящей рядом девушке. Та подняла на него покрытое дорожками слез лицо.

– А я тебя ненавижу. Ты его чуть не убил. Отдал бы им это гребаный ключ.

– Тогда мы все погибнем, причем очень быстро, - покачал головой Пашка. Он медленно поднялся, добрел до лавочки и взял с неё детектор. Вернулся к Зипке. Присел перед ним.

– Зипка, начинай считать от одного, - скомандовал он.

– А? – Зипка повернул голову и уставился на Пашку непонимающим взглядом: - А где это мы?

– Считай! – повысил голос Пашка. Палец на тумблере нервно подрагивал.

– Один, два, три, четыре, - принялся считать Зипка. Одновременно Пашка включил тумблер.

– …Пять. Ай, голову жжет, - возмутился Зипка. Пашка опустил детектор: - Рад, что ты с нами.

Зипка поднял голову и разглядел безмолвную толпу вокруг.

– А где это мы? – вновь просил он.

– Вновь в историю вляпались, - ответил Пашка.

– Кого мочить? – деловито спросил Зипка, усаживаясь на задницу. Его тут же повело в сторону, и Пашка еле успел его придержать.

– Я тебе потом всё расскажу, - пообещал он: - Пока можешь отдохнуть.

– Да не, - Зипка ещё раз скользнул взглядом по лицам собравшихся: - А когда мы вернуться успели? Я что, всё проспал? Привет, всем. Что-то мне хреново.

– Ага. Проспал, - почти ласково сказал Пашка, крепко зажмуриваясь. Что-то слишком чувствительный он становится. Или это неплохо?

– М-да, товарищ майор. Заварил ты кашу, - высказался Егор: - Объяснишь?

– Не отпустишь же, - криво усмехнулся Пашка. Подрагивающей рукой достал сигареты и зажигалку. Закурил. Выпустил дым. Помолчал.

– Я тут многого не рассказал, и не расскажу. Из того, что понял. Чужие ведь тоже не дебилы. Зипка, - Пашка обернулся к так и сидевшему на земле Максиму: - Что последнее ты помнишь?

– Э-э, как тебе Таня по морде дала. Но он сам виноват, - словно извинился перед остальными за девушку Зипка. Потрогал голову и добавил: - Нет. Мы потом дальше поехали. Потом ночевали в деревне.... Потом, Чужих пиздили, потом нас чуть не отпиздили. Потом домой приехали, и Тушканчика от охраны спасали. А утром мне Таня укол в жопу уколола и я ничего не помню.

– Таня?
– обратился Пашка к девушке. Та подняла на него сверкающие глаза: - Не было укола. Я Максиму только таблетки давала утром. Антибиотики и противовоспалительные.

– И тут разница в показаниях, - Пашка снова уставился на Егора.

– Товарищ майор в чем-то меня обвиняет?
– бросила ему в спину Таня.

– Ни в коем случае, - ответил Пашка, не оборачиваясь: - Просто, показательный пример, насколько опасны Чужие. А ведь это был почти что рядовой эпизод.

– Рядовой?
– уточнил Егор, начиная испытывать легкую перегрузку мозга. Если уж это рядовой эпизод, то, что такого видел и узнал сидевший перед ним Пашка, что вселение в своего мехвода сознания пришельца считает рядовым эпизодом?

– А об этом не здесь. Виталика выгнали, надеюсь, больше тут нет никого и ничего. Я и место-то от балды, выбрал. Посреди парка. Но всё же поостережемся. Первое, что нам нужно решить - это люди. Вы.

– Как ни горько это признавать, но первой особой роты больше нет. Нас осталось всего двенадцать человек. И то, - Пашка метнул взгляд на каталки с ранеными: - В общем, у меня появилось одно дело. Важное. Очень важное. Принесет ли оно победу, окончательную ли, или просто важную и весомую, или я просто сдохну - неизвестно. Но сейчас я не чувствую в себе морального права приказывать вам. И, если честно, не хочу больше брать на себя ответственность за ваши жизни. Не могу больше.

– И куда твоя царская рожа от нас денется?
– спросил Бурят.

– А хрен его знает. Угоню у Бати уазик и уеду на нем.

– От меня точно не уйдешь, - вспомнила Кристина свою новую ласточку. Затем вспомнила, что машина ей не принадлежит, и задумалась, как отжать её в собственность.

– Вот даже не сомневался, - улыбнулся Пашка, читая на лицах остальных, наряду со скепсисом, и решимость действовать.

– Просто это будет не обычный рейд. Это будет дело, возможно, самое опасное и непредсказуемое из всего, что было раньше. Есть очень немаленькие шансы, что не все доживут до конца. Или, вообще, никто не доживет. И я не хотел бы звать за собой тех, у кого остались здесь дела. Семейных, влюбленных, не отомстивших и недоживших. Но, ответ мне нужен прямо сейчас. Если честно, то я даже не до конца понимаю цели и задачи, которые предстоит решить. Лишь надеюсь поставить точку в этой войне. Или приблизить её конец. И одновременно боюсь, что точку в войне смогут поставить Чужие. Если всё пойдёт, как обычно в последнее время, через жопу.