Седьмая сфера
Шрифт:
Часть 2
Проснувшись, Каледдон выглядел отдохнувшим и был полон сил. Не теряя времени, он схватил собранные стихии и улетел прочь. Так далеко ещё никогда и никто не улетал. Никто его не видел, и вслед никто не полетел. Все понимали, что Каледдону нужно сосредоточиться и, наконец, доделать начатое.
Первым делом Каледдон дал свободу земле, она расправилась огромным настилом в темноте и заняла огромное пространство. Приступая к воде, позаботившись о том, чтобы она не вытекала, он ограничил землю краями, а после залил её водой. Воздух сам нашёл своё место сверху, а вот что делать с огнём, он не знал. Все стихии потихоньку начинали рассеиваться, а небольшое количество огня с трудом поддавалось ему. Положив его поверх земли, вода начинала закипать и испаряться, вытесняя воздух. Более устойчивая к огню земля, легко приняла тоненький слой огня. Каледдон аккуратно проложил
Каледдон поднимал отдельные участки верхнего слоя земли из-под воды, а другие опускал вглубь. Сотворив рельеф, Агора была готова, но он столкнулся с большой проблемой. Каледдон мог летать, но покинуть пределы Агоры не получалось. Чем выше он подлетал, тем сильнее уставал, и тем сильнее тянуло вниз. Агора его притягивала. Хорошо, что Месгер сразу отправил один из своих глаз с Каледдоном. Увидев, что Каледдон не может вернуться – всем сообщил об этом, а также о том, что Агора готова, но попав туда, улететь они не смогут.
Глава четвертая. Рельеф
Часть 1
В одиночестве Каледдон много экспериментировал со стихиями: создавал горы, песок, разные породы земли. Он планировал экспериментировать и с другими стихиями, но длительно экспериментируя над землёй, увидел Галларт. Каледдон был так им рад, что от счастья поднял землю, раздался взрыв, лава вырвалась из-под неё огромным потоком. От вулкана стало светлее, но красно-оранжевый свет не ослеплял глаз, зато его хватило, чтобы Каледдона заметили. Прилетев к нему, все Галларты радовались новым ощущениям, видам, дуновениям ветра. Они могли почувствовать свою лёгкость. Песок был таким сыпучим, что казался им мягким. Теперь их притягивало к земле, на которой они находились, и чтобы не разлететься друг от друга, не требовалось сдерживать себя силой. От такого количества новых ощущений никто сразу и не заметил, что меня нет.
Из-за моего отсутствия их радость и счастье постепенно сменилось лёгким испугом. Яркости света внутри всех Галларт не хватало для освещения всей Агоры, а внутри Месгера и вовсе не было света, отчего он был едва заметен. Облик существ не давал свету рассеиваться и не пропускал много тепла. Вулкан постепенно успокаивался, пока совсем не уснул. Тепла становилось всё меньше и меньше. Ветер становился холоднее и сильнее, сверху стал падать снег… Земля начинала покрываться льдом. В свете Галларт стало заметно, что красота Агоры превращается в белую ледяную глыбу. Но снег и лёд отражали свет существ, от отраженного света становилось светлее и, по-своему, красиво.
Ветер всё сильнее и сильнее холодом резал всех Галларт, но им ничего не грозило – внутри них было настоящее тепло. Одному Месгеру было очень холодно, внутри него не было тепла и света, отчего он быстро замерзал. От дрожания замёрзшие ошмётки отламывались. Месгер почти полностью покрылся льдом, и когда все думали, что он совсем превратится в лёд, он стал увеличиваться. Наращивая себе всё больше и больше плоти, он стал делать из неё новые ошмётки, больше, шире и длиннее прежних. Его тело буквально отслаивало их. Месгер, словно куполом, укрыл ими всех от ветра и снега. Этот купол обледенел, и ветер больше не сдувал то малое тепло, которое источали существа. Согреваясь и успокаиваясь, Месгер потерял сознание, но так и остался висеть на своих твёрдых шипах.
Часть 2
Когда я вместе со всеми Галлартами подлетел к Агоре, меня посетила мысль о свете. Месгер предупреждал – мы не сможем вернуться. Возможно, это последний шанс забрать остатки света, которые теряли мои создания перед тем, как получить оболочку. В тот момент, когда все ринулись на свет, вырывающийся из глубин земли, я спокойно полетел обратно. Количества света, потерянного ими, было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Только собрав его весь в своих руках было видно – он притягивал новые частички. Как только частички подлетали достаточно близко, они начинали светиться, и световой шар поглощал их. Сам же свет продолжал расти без постороннего вмешательства.
Я вернулся. Подлетая к Агоре, не увидел на ней света. Освещалась она только от огромного светового шара, находившегося в моих руках. Вся Агора была покрыта льдом и снегом. Отлетев на достаточное расстояние, я закрепил своей силой этот шар света, и назвал его солнцем,
дав лёгкую оболочку. Как только я отпустил солнце из своих рук, оно, как будто резко надулось, став большим светилом над Агорой. Оно меня оттолкнуло с такой силой, что я быстро летел на оттаивающую Агору. Льды на земле начинали таять, медленно, но верно. Месгер был прав, больше летать почти не удавалось, пространство ограничивалось лишь Агорой. Хорошо, что я заранее собрал весь свет, ещё до того, как прибыл сюда! Хорошо, что я дал солнцу лёгкую оболочку и закрепил его на краю притяжения, это дало возможность сильнее согревать Агору! Спустя долгое время снег и лёд растаяли, и мне, наконец-то, открылась красота этого мира. Среди оттаявших льдов я увидел небольшой купол из очень больших, острых и длинных шипов. Было понятно, что это Месгер защищался от холода. Почувствовав тепло, Месгер сразу снял купол, и меня встретили с благодарностью как спасителя.После радостной встречи мне рассказали, что на Агоре было очень холодно, а с появлением солнца может стать слишком жарко. Немного поразмыслив, я вспомнил, что солнце и Агора связаны моей силой, которая может быть проводником моего замысла. Я дал облику солнца одну более плотную сторону и раскрутил его. Теперь Агора могла согреваться и остывать в зависимости от того, какой стороной повернуто солнце.
Все были довольны увиденным, кроме Каледдона. После создания единого светила, Агора была для него угловатой и пустой. Мы все видели его чувства и сопереживали ему. Каледдон метался, перелетал с места на место, добавлял краям земли песчаные пляжи и скалистые берега, добавлял земле рельеф: горы, острова, озёра и водопады… Но когда он заканчивал с каким-то участком и смотрел на него, ему всё равно не нравилось, как будто чего-то не хватало. Один Торл не переживал, только молча наблюдал. Каледдон не понимал, чего не хватает и вскоре обратился за помощью к Галлорну в надежде, что у него есть хоть какая-то идея, или вообще хоть что-нибудь для того, чтобы сделать Агору приятной для глаз. Мастер-выдумщик уже видел что-то в своей голове, но пока не знал, что именно, и как это осуществить. Он всё время думал о силе Каледдона. Вдруг, он стал восторженно сиять. Никому ничего не сказав, Мастер стал действовать и искать меня.
Все были заинтригованы таким поведением Галлорна. Когда он нашёл меня, я спокойно наслаждался пляжами и бликами солнца на воде. Мастер задал лишь один вопрос, прервав моё умиротворение такой суматохой. Могу ли я дать ему силу жизни? Конечно же, я мог, но тогда я ответил ему, что дам эту силу только тому Галларту, у которого ещё никакой силы нет. Если я дам одному две силы, то это будет несправедливо по отношению к другим моим созданиям. В разговор вмешались все существа, и все вместе мы решили, кому она достанется. Каждый хотел приобрести эту новую и неизвестную силу.
Месгер был прав – после Каледдона появилась Слори, а значит, она должна быть следующей в приобретении силы, но спор закончился только после того, как сам Торл поддержал его. Редкие слова Торла никогда не оспаривались и, если он что-то говорил, это принимали абсолютно все, и спор тут же заканчивался. Его спокойная мысль и полная уверенность в правоте своей мысли, мгновенно переубеждали любого, даже без применения его силы.
Всем Галлартам, и даже мне, было интересно: что за сила такая и что она делает. Мы просили Слори что-нибудь сделать или сотворить. Первым делом она взялась за сами стихии. Вода, после обретения жизни, сразу стала другой – появились волны. Воздух преобразился, появлялся сильный ветер или совсем исчезал, словно им кто-то управлял. Но Каледдон сразу признался, что это происходило без его вмешательства. Как и с Галлартами, когда они были всего лишь сгустками света, нужно было также ждать их развития жизни. Слори не хотела оставлять землю безжизненной, но наделив её жизнью, никаких изменений не последовало, как у воды или воздуха.
Часть 3
На Агоре наступила настоящая жизнь. Погода стала чаще меняться, солнце вскоре должно было повернуться лёгкой оболочкой. Становилось теплее. Земля легко дрожала под ногами. Все отдыхали, веселились и радовались: кто на пляже, кто в заснеженных горах. Месгер подошёл ко мне, и, указывая на себя, жаловался на обжигающую боль, как в самые первые моменты своего существования. Ошмётки на его теле становились твёрдыми и длинными, они были больше похожи на шипы, которые мелко тряслись и дрожали. Месгер говорил, что это не дрожь – это они разрезают свет, поглощая его и тепло вместе с ним. Вскоре с него и его шипов начала стекать вязкая чёрная жидкость, капая на землю липкими кляксами. Я не знал, что это и что делать. Галларты быстро прибыли на мой зов, Месгер просил всех о помощи. Галлорн, недолго думая, нашел выход. Ничего не сказав, он улетел, позвав с собой Каледдона и меня.