Седой

Грибов было множество и, Слепой, показав на белый гриб, сказал, обращаясь к остальным. – Видите гриб? У него утолщённая ножка, а шляпка или чёрная, или коричневая! Вот их и будем собирать, а на остальные не обращайте внимания!

Картуз с Тузом вошли в деревню и, пройдя с полсотни метров, увидели в одном дворе с покосившимся забором огромную кучу пиленых дров.

– Валим туда, Туз! – уверенно произнёс Картуз и зашагал прямо во двор с дровами.

Когда они вошли во двор, из дома, на покосившееся, как и забор, крыльцо вышла уже не молодая, но и не старая женщина.

Посмотрев на парней, она спросила. – Вам чего, молодые люди?

– Вы, похоже, одна проживаете? – в свою очередь спросил Картуз.

– И что из этого? – насторожено спросила женщина, продолжая стоять на крыльце, держась одной рукой за косяк дверей, которую она оставила открытой.

– Женщина! – спокойно произнёс Картуз и, подойдя к куче дров, продолжил. – Мы готовы вам поколоть и сложить все дрова, подправить крыльцо и забор, если вы пустите нас на несколько дней к себе пожить! Мы в тягость не будем!

– Не поняла! А вы что, бездомные, или сбежали из детского дома? – спросила женщина, глядя на Картуза.

– Здесь сложнее, уважаемая! – почесав затылок, отозвался Картуз. – С нами ещё четверо мальцов, они сейчас в лесу собирают грибы! Мы беспризорники, родители наши, правда у всех по-разному, погибли, вот и живём одной семьёй, чтобы выжить! Мы бы не пришли сюда, если бы милиция не устроила на нас облаву! Они хотят поселить нас в спецприёмник для малолетних преступников, а какие они преступники, вот я и забочусь о них! Вы не переживайте, если боитесь, то мы пойдём дальше, а если нигде не примут, то будем в лесу пока перебиваться, а там видно будет!

Картуз посмотрел на женщину и повернулся к калитке, но его окликнула женщина. – Погоди! Если это правда, то оставайтесь у меня! Супу я наварю, картошка, слава Богу, уже пошла, так что с голоду не помрём! Есть десятка полтора курочек, да поросёнок в сарае! Он ещё небольшой, но если надо будет, то забьём, не умирать же вам в лесу! Берите своих сорванцов, да ведите сюда! Нет, погоди! Ты останься, а тот мальчик пусть идёт за ними, поможешь мне воды наносить, да баньку протопить! Она у меня хоть и старая, но жаркая, вам же надо помыться, да одежонку постирать!

Туз направился к лесу, а Картуз схватил два ведра и побежал к колодцу, который был почти рядом с домом этой женщины. Он стал помогать женщине, которую звали тётя Настя. Туз, придя на место, где прятались все остальные, увидел только дремавшего в траве и разморенного от жаркого, июльского солнца, Пройдоху.

– Не зря тебя Картуз Пройдохой обозвал! – усмехнувшись, произнёс Туз, легонько толкнув его в бок ногой. – Зови мелких, хату мы нашли, Картуз там суетится с тётей Настей, так что несколько дней мы сможем перекантоваться у неё, правда погорбатиться придётся!

Пройдоха поднялся и с недовольным видом отправился в лес на поиски малышей, крича негромко, чтобы не будоражить сельчан, а Туз вернулся к Картузу.

Пока Картуз натаскивал воду в баню, да и в бочку, которая стояла в глубине двора, ближе к сараю, бегая к колодцу и обратно, Туз наколол небольшую кучку дров. Тётя Настя попросила его принести пару охапок дров в баню и, когда он принёс, стала растапливать баню, а Туз вернулся к своему занятию.

Пока Пройдоха искал по лесу детей и, пока они добрались до дома тёти Насти, в бане уже было жарко, а Картуз заканчивал заливать бочку водой.

Посмотрев на содержимое трёх пакетов, Картуз похвалил шкетов, как он их назвал, и отправился с двумя вёдрами за водой, чтобы принести в дом.

Тётя Настя, увидев малышей, даже растрогалась и, забрав у них пакеты, высыпала их содержимое в огромную кастрюлю ведра на три не меньше.

– Умнички! – погладив детвору по головкам, она усадила их на бревно, лежащее под окном дома и, выдав каждому по ножику, добавила. – Давайте, милые, надо всё это почистить, я приготовлю вам грибной суп с салом, и вместе поедим, но сначала, как почистите, в баню! Вы должны вымыться, я вам дам кое-какую одежонку, а сама постираю ваши вещи!

Часов шесть вечера тётя Настя взяла за ручку маленькую Дашу и повела её в баню. Обед, а вернее сытный ужин был готов и очень манил к себе проголодавшихся детей. Пока Дашу мыла тётя Настя, хлопцы, чтобы отвлечься от еды, сложили целую клетку наколотых дров.

Увидев пышущую жаром девочку, мальчишки засмеялись и, взяв полотенца, поспешили в баню. Вышли они оттуда без четверти семь и их сразу же тётя Настя усадила за стол.

Нахлебавшись вкуснейшего супа с грибами, а также, поев целой картошки с яичницей и салом на сковороде, детвору разморило. Картуз с Тузом как могли, держались, но сон валил и их с ног.

– Так! Мелкие на полати, а вы лезьте на чердак, вход на него через сенцы, там стоит лестница! Пока вы мылись в бане, я вам там постелила! И вы, ребятки, поспите вволю, не спешите подниматься, а то совсем на вас страшно смотреть! – сказала тётя Настя и, покачав головой, вытерла набежавшую слезу из глаз. – Ещё! Вы можете здесь жить столько, сколько захотите, абы вам было хорошо! Скоро зима, куда вы попрётесь?

– Спасибо, тётя Настя, но мы побудем несколько дней и рванём в Тверь! Из-за нас у вас могут возникнуть проблемы с милицией, вам это надо? – произнёс Картуз, поднимаясь из-за стола.

– Да чхать я на них хотела! – возмущённо, ответила тётя Настя. – Если захотите, то я вас всех усыновлю, а с милицией я договорюсь!

– Если так, то мы согласны! – улыбнувшись, сказал Картуз и, посмотрев на Туза, добавил. – Нас только шестеро, а вы одна! Сможете вы нас прокормить всю зиму, мы ведь нигде не работаем, только малые милостыню просят, а мы с Тузом и Пройдохой подрабатываем в магазинах, разгружая машины! Конечно, мы бы могли и дальше этим заниматься, но тогда вас накажут за нас, за то, что бродяжничаем! Поэтому мы и не будем вам надоедать!

– Господи! Ну, хоть этих мальцов троих оставьте здесь, да сами наведывайтесь в гости! – чуть ли не застонала от нежных чувств женщина, и снова стала вытирать глаза кончиками платка, который лежал у неё на плечах.

– Хорошо! Время покажет! – сказал он и вышел из дома, а за ним вышли и Туз с Пройдохой.

20.05.2017 год.

Седой!

Глава первая!

Часть седьмая!

Едва Туз и Пройдоха улеглись на чистую постель, пусть и на сене, но чистой простыней и подушками, как мгновенно уснули. Картуз не мог никак уснуть, его что-то мучило, отчего он и сам мучился, даже стал злиться на себя. За небольшим окошком, которое было вделано во фронтон избы, стало темнеть. Он повернулся в очередной раз на правый бок, уже стал засыпать, когда, вдруг, услышал разговор тёти Насти с каким-то мужчиной. Волчья сноровка, которая выработалась в нём уже достаточно давно, сработала и на сей раз.