Сегмент Лунны

– Это тебе Стив рассказал про мои проблемы? – перебил ее Алекс, пристально смотря на жену.

Лицо Кэтрин сразу же побледнело, легкая улыбка бесследно растворилась. Не зная, что ответить, она откинулась назад на стуле, чувствуя некое расслабление. Больше ей не придется напрягаться, Алекс помог ей скинуть камень с души, застав ее врасплох. Только когда собеседник швыряет тебе правду в лицо, злость и раздражение наполняют тебя. Эта смесь чувств наполнила Кэтрин, что перевело разговор в хладнокровный, еще более деловой формат. Она не желала больше идти на уступки, Алекс сам упустил возможности, которые она предлагала, а так, по ее мнению, поступают скорее упрямые, гордые глупцы, нежели деловые люди.

– Хорошо, Алекс, – спокойно начала она. – Я хотела как лучше, но ты посчитал, что лучше будет по-твоему, – демонстративно вздохнула Кэтрин.

К горлу Алекса подступала злость, лицо его покрылось багровыми красками гнева. Он уже хотел было повысить голос, как сразу вспомнил, что дома находится дочь, при ней Алекс с женой никогда не ссорился.

– Тебе даже не стыдно? Вообще наплевать, сколько мы вместе с тобой живем, я для тебя ничто? – процедил сквозь зубы он.

Кэтрин не чувствовала абсолютно никакой вины, даже под натиском Алекса она оставалась спокойной, имея свои ответные аргументы, как ей казалось, она убедительно отстаивала свою позицию.

– О каком стыде идет речь, Алекс? – иронично улыбаясь, исподлобья глядя на него, спросила она. – Ты думаешь, мне легко жить с человеком, который становился мне неприятен с каждым днем все больше и больше? Я жила с тобой ради Анны, надеясь до сего момента, что ты изменишься, – она сделала паузу, – в лучшую сторону.

– Чем, по-твоему, я плох? – уже кипел от злости Алекс, стараясь не повышать голос.

– Мы много раз об этом говорили, дорогой, – уверенно начала она, видя, как муж теряет контроль. – Чего ты добился за двадцать лет? Ничего. Ты все так же занимаешь одну и ту же должность, – крикнула она, – получаешь одну и ту же зарплату. Я все это долгое время посвятила семье и, когда приходилось, работала черт-те где. А теперь чего добилась я за короткое время, посмотри, Алекс? Все, что нас окружает, – Кэтрин начала загибать пальцы, – большой красивый дом, дорогая мебель, этот стул, на котором ты сидишь, это все ты? – Она не унималась. – Дорогое образование дочери в престижном университете, вкусная натуральная еда. Мы больше не сводим концы с концами, Алекс, благодаря тебе? И я прошу от тебя такой же результат, потому что нам хорошо жить так, нам комфортно так, но тебе по душе твоя работа, которую, считай, ты уже потерял…

Алекс уже не чувствовал злости, он быстро остыл, слушая жену. Теперь же он презрительно смотрел на нее.

– …из-за твоего упрямства, – продолжала она, – гордости. Вот как тебе в ответ обернулось дело всей твоей жизни, и ты принимаешь это. Тебе неинтересна жизнь, которой я живу.

Никто из них не услышал спускающуюся с лестницы Анну, которая своей легкой, бесшумной походкой прошла по коридору, заглянув к ним на кухню.

– Мам, пап, что происходит? – нейтральным тоном спросила она.

Кэтрин, увлеченная своей откровенной речью, не сразу опомнилась. Лишь через несколько секунд, улыбнувшись дочке, она слегка отмахнулась с тем чувством, которое испытывает учитель, горячо отчитывая ученика после урока, не заметив стоявшего в дверях директора.

– Ты уже собралась? – мягко спросила она ее.

Анна стояла в спортивной облегающей одежде, подчеркивающей всю ее стройность.

– Да, я пошла, – окинув мимолетным взглядом родителей, ответила Анна. – Пожалуйста, придите к компромиссу, – сказала она и захлопнула за собой дверь.

Как только Анна ушла, Кэтрин собралась продолжить свою пламенную речь, но Алекс начал первым.

– Кэтрин, даже если мы давно отдалились друг от друга, это повод изменять? – успокаиваясь, спросил он.

– Алекс, ты не понимаешь, что я теряла к тебе интерес? – прямо смотря на него, спросила она. – После знакомства со многими интересными людьми, которые разделяют со мной мои взгляды, я поняла, что ты стал чужим человеком для меня, не желающим меняться. Я стала новым человеком, больше не зависящим, как раньше, совершенно ни от чего и ни от кого. Мне не нужно больше слышать от тебя, что все будет хорошо, что мы выкарабкаемся. Все уже стало хорошо, Алекс, только ты остался в прошлом.

– Я больше не хочу слушать это, убирайся, – нервно вырвалось у него.

– Нет, Алекс, я подам на развод, уберешься отсюда только ты. Но если потребуется, у меня много знакомых юристов, тебе сложно будет что-то отсудить у меня, – деловито ответила она.

Алекс, быстро встав со стула, покинул кухню. Он вышел из дома. Сейчас он хотел утихомирить хмельную разболевшуюся голову, снять стресс, заглушить внутреннюю боль, и лучшей идеей было для него пойти в бар, убить одним выстрелом двух зайцев.

Последующие пять дней Алекс проводил в баре или дома, напиваясь до беспамятства. Анна, наблюдая за этим, пыталась поговорить с ним, но Алекс в ответ шутил с ней и говорил, что все нормально: «Просто у нас с твоей мамой тяжелый период, не переживай». Кэтрин же старалась не разговаривать с дочерью об отце, не желая упоминать его. Все же Анна со своей проницательностью сама начинала разговаривать об отце с матерью.

«Мам, я ведь не маленькая, – говорила она за ужином. – Почему вы вообще не разговариваете?»

«Я не хочу об этом говорить. Подай соль, пожалуйста, – резко отвечала она дочери. – Нам нужно развеяться, не хочешь со мной съездить куда-нибудь отдохнуть?» – улыбалась она.

«А папа?» – спрашивала она, но Кэтрин ничего не отвечала ей, продолжая заниматься своими делами. Тогда Анна отодвигала тарелку с едой в сторону и молча покидала кухню.

«Прямо как твой отец», – говорила она, оставшись наедине с собой и тяжело вздыхая. Она сдерживала слезы, закрывая руками лицо.

Ей было больно и неприятно, что дочь отдаляется от нее из-за их с Алексом, мягко говоря, напряженных отношений. Алекс с Кэтрин никак не контактировали между собой, он спал внизу на диване, она – в их спальне. Она уходила рано утром на работу, а он продолжал без конца пьянствовать. Алекс все так же шутил с дочерью, но Анна уже перестала обольщаться шутками отца, злясь на него и на мать за их фальшивые улыбки. Ей было больно, что они не говорят ей правду, ведь она понимала все, что происходит между ними. Чего уж тут скрывать, сам Алекс видел, что его дочь все прекрасно чувствует, но набраться смелости и прямо начать говорить с ней об этом он был не в силах.

Его также выбила из колеи беседа с экспертом по его служебному делу о таинственном незнакомце, вследствие которого напрасно был вызван экипаж из другого департамента полиции.

В день, когда была назначена встреча с экспертом, Алекс для себя решил, что он расскажет все как было, за исключением магического исчезновения незнакомца – этого не следовало говорить. В этот день у Алекса снова было похмелье, но чувствовал он себя не так паршиво, как в предыдущие дни. Он знал, что сегодня его ждало разбирательство. Все утро он приводил себя в порядок: принял холодный душ и выпил несколько кружек кофе. Он нанес приятный парфюм и вышел из дома. Приехав в департамент, он зашел в кабинет. Его ожидали двое мужчин средних лет со строгими лицами.

– Присаживайтесь, детектив Хэмптон, – услужливо обратился один из них к Алексу.

Для него беседа протекала напряженно. Он заметил, что с первого взгляда не понравился экспертам из-за своего помятого лица, какое бывает у людей, пьющих несколько дней подряд. Им в действительности не нравился его внешний вид, однако, как казалось Алексу, это никак не повлияло на дальнейшее разбирательство, разве что вопросы экспертов были жестче обычного. Хэмптон знал, как хладнокровно и непричастно эти люди относятся к личным ситуациям ответчика, но на нервной почве он говорил много лишней информации. Эксперты внимательно слушали Алекса, делая пометки в своих листах, и задавали конкретные, а порой и провокационные вопросы, часто перебегая с одной темы на другую.